— Прекрати всех опекать, — будто услышав мысли Грегора, Нику вступился за Рому, — пусть поруководит. Узнает, что такое ответственность.
— Я все слышу! — прокричала та в трубку.
— Так и норовите лишить меня работы.
— А меня прибыли, — заметил Нику.
— Рома, пожалуйста, сделай так, чтобы наша, — Грегор выделил интонацией слово, бросая короткий взгляд на Нику, — кофейня осталась на месте. Целой и невредимой. Присмотри за квартирой наверху. Хорошо?
В трубке снова послышался женский смех.
— Рома!
— Если все пройдет гладко, то полгода никакого мытья посуды в кофейне, — диктовала свои условия девушка. — Ты же не хочешь, чтобы я за время вашего отсутствия умерла от переутомления? Я тебя засужу… и его тоже, — тихо добавила Рома.
— Я все слышу! — теперь Нику в ответ крикнул в трубку.
— Торг — хороший знак. Договорились.
— Какие новости? — вдалеке раздался голос Ле́не.
— Только прилетели, — тихо ответил Грегор и вздохнул, надеясь, что друзья не услышат отчаянье в его голосе.
— Мы ждем вас дома.
— Спасибо, дорогая.
— Ужасно долго… Найдите ее и возвращайтесь скорее! — напоследок добавила Рома.
— Я обязательно потороплю пилота, — Нику театрально схватился за сердце и улыбнулся.
«Если бы все было так легко и спокойно…»
— С чего начнем? — спросил Нику, как только Грегор положил трубку. Девушки уже не могли слышать нотки встревоженности и паники в их голосах.
— Заедем в университет. Вдруг появилась информация. Может, еще в полицию?
— Заглянем в консульство, — опередил Нику. — Все-таки международный уровень.
— Найдем проводника. Отправимся в Пойени. Оттуда к волонтерам и тем, кто занимается поисками.
— Даже не пообедав?
Грегор смерил друга строгим взглядом. Тот только поднял руки и прошептал: «Ладно-ладно».
— Как вас зовут? — обратился Грегор к водителю.
Тот указал рукой в сторону. На бардачке была приклеена табличка с фотографией и именем водителя: Адальберто Бунавентура.
«Черт ногу сломит!» — мысленно выругался Грегор.
— Альберто, вы говорите по-английски?
— Адэл-берто Бу-эна-вен-тура. Значит «яркое благородство» и «удача», — с ноткой самолюбования объяснил водитель.
«Ну вот, пожалуйста, сейчас меня в чем-нибудь обвинят. Я искорёжил человеческое имя».
Водитель тяжело вздохнул — по-видимому, не первый раз с подобным сталкивается.
— Извините, — прикладывая руку к груди, ответил Грегор.
— Говорить по-английски, un poco[1].
Грегор вытер пот со лба тыльной стороной ладони, снова глянул на табличку, несколько раз мысленно проговаривая имя.
— Можно — Бени. Так звать меня моя mujer[2], — Бени расплылся в улыбке, произнося слово «мухер».
«Хорошая она видимо у него, его «мухер». Особенная»
Бени на вид было лет сорок пять, на нем были легкая майка и шорты. Он аккуратно выкручивал руль и вез друзей туда, куда указал Нику. Бени бросил взгляд в зеркало заднего вида, некоторое время изучающе смотрел на Грегора, потом сощурился и спросил:
— Американец?
— Нет, — бросил тот, нервно перекладывая телефон из одной руки в другую.
Грегор показал водителю набор букв и чисел. Адрес университета. Бени скорчил гримасу боли, вскинул руки и выкрикнул:
— Эсто лехос!
— Я не понимаю! — копируя движения и интонацию таксиста, ответил по-английски Грегор.
— Говорит: далеко, — быстро подхватил Нику.
— Да, ощень талеко, — уже без криков пояснил водитель.
— Деньги… Динеро. Мучо! — нервно бросил Грегор.
— Мы хорошо заплатим, — перевел на испанский Нику.
«В таких ситуациях остается только махать цветными бумажками и просаживать свое крошечное состояние на такси в другой стране».
Лима была огромным городом: как щупальца, районы раскинулись на многие километры от океана вглубь континента, словно во все стороны света. Искать нужный адрес, блуждая в метро, а потом дожидаться нужного автобуса — гиблое дело. На узеньких улочках трафик был забит. Перуанцы спешили на работу, в университеты и школы. А туристы медленно вышагивали со стаканом кофе в руке — прогуливались, разглядывая все, что их окружает, бросали любопытные взгляды по сторонам, прикрываясь зонтиками от палящего солнца.