«Живы ли они еще? А сестра наверняка стала совсем старой и дряхлой… И теперь нашим планам никогда не сбыться…»
Ли откинулся на ствол дерева, глубоко вдохнул:
— Вот как…
— Прости.
— Мое полное имя Лирой Пате́. Я родился в Марселе, но вскоре родители перебрались на север страны. Меня отправили учиться, — Ли хмыкнул. — А вот сестра была бунтаркой и не хотела подчиняться. Она попросила у родителей год, чтобы принять решение о своем будущем. И мы отправились в путешествие. Не самое удачное время. В Латинской Америке бушевали политические страсти. В Чили мы пробыли всего пару дней. Сбежали. Пиночет[2].
— Знаю. Военная хунта с 1973 года…
— Угу. В Аргентине только-только свергли третью жену Перона[3] — Исабель[4]. Еще неизвестно, где было страшнее в Чили или Аргентине. А в Перу на тот момент уже свергли Альварадо[5], и под руководством Бермудеса[6], страна полным ходом шла к демократии. Так все думали. Тут мы и задержались. Горы, реки, джунгли… Ну а потом, ты знаешь.
Ли долго молчал. А Эми не решалась нарушить тишину. Ли вдруг засмеялся, потер переносицу и продолжил:
— Мы (я и сестра) не хотели жить на севере. В детстве мы договорились, что целью нашей жизни будет стать богатыми. И в старости — возможно, одинокой — мы купим домик на берегу Средиземного моря. Будем выращивать мандарины. Ну или что там обычно растет? Оливки? — Ли с горечью смеялся и в тоже время плакал. Слезы быстро скатывались по щекам. — Виноград. И никому из своих бывших семей не оставим наследство. Мы даже нашли местечко на самом юге Италии. Отметили его на карте в моей детской. Придумали название: «ДжеЛи». — Ли смеялся сквозь слезы. Эми стало не по себе. — Ужасное название. Мне было десять. Сколько же Дже? Восемь. Да. Точно. Во-се-мь. Я даже не знаю, жива ли она сейчас. — Ли стиснул зубы. Глаза его блеснули. — Они все забрали.
— Мне жаль, — единственное, что смогла выговорить Эми. Она положила руку ему на плечо. Девушка была привязана и не могла повернутся и обнять его, как ей хотелось. И забрать часть его боли себе. Ли отстранился и в секунду исчез. Он спрыгнул вниз и пропал в джунглях. Эми так и осталась сидеть на дереве в тишине, которую нарушали только кружащие голодные москиты над головой.
Эми проснулась от шума. Вдалеке брезжил рассвет. Рядом кто-то говорил. Девушка медленно повернула голову. Внизу стояли трое. Индейцы. Они переговаривались на аймара. Эми ничего не понимала. Один куда-то указывал. Другой с ним спорил, а третий будто оглядывал джунгли и совершенно не слушал своих товарищей.
«Только не поднимай голову!» — молила Эми третьего.
Если бы он хорошо пригляделся, то мог бы легко заметить ее. Беззащитную, привязанную к дереву. Дыхание Эми участилось. Лоб покрылся испариной. Она старалась не шевелиться. Это было не трудно. Тело затекло, Эми практически его не чувствовала. Она вжалась в дерево.
«И куда подевался Ли?»
Из джунглей донесся звук (что-то похожее на птичий крик). Индейцы переглянулись, обменялись репликами и направились в сторону звука. Только после того, как аборигены скрылись в густых зарослях, Эми поерзала на месте. Подняла взгляд и уже набрала в легкие воздуха, чтобы закричать. Но тут ее рот закрыла костлявая, но сильная рука.
— Тихо.
«Ли!»
Прямо перед лицом Эми плел паутину паук. Черный с тоненькими ножками и красным пятном на спинке.
— В джунглях полно индейцев, — еле слышно проговорил Ли. — Только не кричи. Хорошо?
«Быстро догнали нас», — подумала Эми, не спуская глаз с паука.
Эми затрясло. Сердце чечеткой стучало в груди. Паук двигался медленно, то растягивая, то сбирая свои передние и задние длинные лапки. Ли не отпускал девушку.
— Не шевелись, — шепнул Ли на ухо Эми. — Это черная вдова.
«Де-рь-мо, — протянула Эми мысленно, — что ж я такая невезучая?»
— Ты слишком громко дышишь, — от этого замечания Эми захотелось засмеяться и заплакать одновременно. — Постарайся успокоиться.
«Тебе легко сказать. Ты вообще можешь не дышать».