Перуанцы в цветных накидках до пола сновали туда-сюда. Гул на испанском языке (а может и на кечуа) преследовал Грегора. Люди стояли небольшими группками и что-то с усердием, а кто-то и криками, доказывали друг другу. Одни, помоложе, хохотали и вступали в спор. Другие медленно прогуливались с любопытством осматривая площадь. Единицы выстроились по периметру парка и у фонтана. Рядом мужчина играл на флейте. В другой стороне люди не переставали ритмично бить в барабаны. А в центре звучали трубы. И вдруг резко все стихло. Люди не перешёптывались. Музыка не играла. Обрушилась неестественная тишина. Даже дети стояли, не шевелясь. Все смотрели в одном направлении.
К центру медленно шел мужчина в стилизованном одеянии: на голове шапка с воткнутыми в нее перьями, в ушах, путаясь в длинных волосах, блестели золотые украшения-серьги размером с ладонь. Его темно-бордовый халат развевался на ветру. Гордо подняв голову и вытянув руки вперед, он нес странные цветные веревки, переплетённые между собой.
— Вот это да…
Грегор оглянулся, услышав родной язык. За спиной стоял Нику и всматривался в шествие.
— Что ты здесь делаешь?
— Я не мог такое пропустить, — ответил Нику, прикрывая глаза от солнца. — Это кипу! Мы действительно попали на праздник. Вот это да.
— А как же отдых?
— Хорхе спит в гостинице.
— А ты?
Нику опустил голову и проговорил:
— Я тоже не могу уснуть.
Грегор еле заметно кивнул. Друзья повернулись к шествию.
— А о чем ты там говорил? — спросил Грегор.
— Кипу. Видишь веревки в руках того мужчины? Это узелковое письмо. Так говорят. А еще это возможная счетная система древних Инков.
— Почему «возможная»?
— Потому что пришли колонизаторы и все сожгли. Ученые не могут расшифровать и понять эту систему. А те, кто знали, давно умерли. Смотри, — указал Нику на мужчину, — сейчас он молится Богу Солнца — Инти.
— Да, слышу какие-то бормотания.
— Только местным такое не говори. Кечуа — важный язык для них. И перуанцы стараются изо всех сил сохранить его.
Когда мужчина, который исполнял роль главного Инка[2], замолчал, со всех сторон выбежали парни и дети в накидках с дубинами и щитами в руках. Они что-то кричали и стремились попасть в центр. Они кружили, выкрикивали: «Хэй! Хэй!», а потом выстроились вокруг Инка.
— Это армия? — догадался Грегор. Нику кивнул, не отрывая взгляд от представления.
За воинами следовали женщины в одинаковых платьях розового цвета и желтых головных уборах квадратной формы. Женщины шли, виляя бедрами, и на каждый шаг рассыпали что-то желтое, образуя дорожку, ведущую к главному Инка. Он, тем самым, будто обращался к народу с пламенной речью. Нику и Грегор ничего не понимали. Когда Инка замолчал, несколько мужчин поднесли к нему золотой трон. Взяв в руки золотой топор, он сел и, будто одобряя, махнул рукой. Мужчины и женщины вокруг него принялись танцевать. А со стороны потянулись другие женщины в коротких серых юбочках и кофточках. Они несли в руках чаши с едой.
— Подношения? — спросил Грегор.
— Скорее всего это еда, которую должен благословить Инка. Ведь для них урожай очень важен. И так остается по сей день.
Женщины с чашами ходили вокруг Инка, кланялись и пританцовывали в такт остальным. Заиграли флейты. Забили барабаны. Все поймали один ритм и покачивались из стороны в сторону.
К главному Инка поднесли факел. Он крепко схватил его и зажег большую чашу, стоявшую за ним. Все заулюлюкали и принялись танцевать, даже зрители. Перуанцы в ярких нарядах (преобладал красный цвет) подпрыгивали и хлопали в ладоши. Все ожили, и как стекляшки в калейдоскопе двигались и сменяли друг друга.