Пройдя вглубь метров сто, друзья увидели реденькие низенькие домики из глины. А дальше, по главной широкой улице, стояли несколько больших домов из стекла и дерева, окрашенные в желтый цвет. На одном, самом высоком доме, выцветшими буквами было написано «Центр Пойени». Рядом тянулись деревянные, как бы под навесом, террасы. И ни одной души.
— Как-то жутко, — тихо проговорил Нику.
— Ты куда нас привел? — закричал Грегор на Хорхе. — Где все?
Проводник выпучил глаза, замахал руками и стал причитать:
— Это Пойени. Пойени. Куда указали, туда и привел.
— Может, все отправились на поиски? — предположил Нику.
— И дети? Старики… Кто-то же должен быть.
Впереди показалось мельтешение. Промелькнула женщина в белом. Она быстро перебирала ногами и несла в руках красные цветы, а под мышкой — сверток.
— ¡Lo siento![1] — закричал Хорхе женщине. Та остановилась. Обернулась. Глаза ее были красными от слез. Она оглядела незнакомцев. Шмыгнула носом и кивнула. Хорхе что-то сказал ей.
— Чего говорит? — шепотом спросил Грегор у Нику.
— Ш-ш.
Нику вслушивался в разговор. Хорхе, чуть ссутулившись, подбирая слова, обращался к женщине. Она в ответ то качала головой, то с опаской оглядывала незнакомцев.
Нику невольно сглотнул ком в горле, когда женщина развернула белую ткань. Она держала испечённую из теста и цветных конфет фигурку в виде ребенка[2]. Женщина протянула хлеб Хорхе.
— Ох, друг, мне так жаль, — с трудом проговорил Нику.
— В чем дело? — Руки Грегора похолодели. — Что тут происходит?
— Funeral, — коротко, с поникшей головой, пояснил Хорхе.
— Я ничего не понял.
— Похороны, — перевел Нику.
Женщина (ее звали Кхуана[3]) указала направление и пошла в глубь деревни вместе с только что прибывшими гостями.
Крошечное население Пойени (в основном женщины и дети) собралось у костра. Огонь был большой и высокий. В кострище громко трещали поленья. Рядом на коленях сидела женщина, на вид, преклонного возраста. Она что-то причитала. Потом что-то бросила в костер и после завывала с большей силой. Остальные жители просто стояли и смотрели, некоторые опустили голову и тихо ждали.
Грегор и Нику остановились в стороне. А Кхуана прошла дальше. Приблизилась к женщине у костра и отдала ей цветы и хлеб. Обняла ее. Обе заплакали.
— Я могу вам помочь? — Кто-то по-английски обратился к друзьям.
Рядом с Грегором и Нику остановился мужчина, лет тридцати-тридцати пяти. Он был худой и высокий. В майке и длинных шортах. На запястье часы за несколько тысяч, отметил про себя Нику и заговорил первым:
— Мы ищем Эми.
Нику бросил короткий взгляд на женщину у костра, следом на друга. Грегор не сводил взгляд с костра.
Нику повернулся к незнакомцу и еще раз оглядел его. Тот не выглядел как обычный житель Перу: те были, как один, загорелые, худые, с темными глазами и такими же волосами, некоторые после тридцати уже и вовсе выглядели сморщенными, как старики. Этот же мужчина разительно выделялся: прямая осанка и широкие плечи, светлый волосы были уложены, считывалась сосредоточенность в ярких голубых глазах.
— Иван, — отозвался незнакомец и протянул руку. — Я врач в местном медицинском пункте.
— Нику. — он пожал в ответ руку. — А это Грегор.
Иван только кивнул. Грегор совершенно не обращал внимания на разговор. Он смотрел на то, как женщина у костра уже раздает жителям тот самый цветной хлеб. Каждый отрывал руками кусочек, что-то говорил, клал в рот и опускал голову. Некоторые плакали навзрыд, другие вытирали ручейки слез со щек. Женщина медленно приближалась к Грегору.
— Добро пожаловать. Хотя… — Иван повернулся, посмотрел на костер. Почесал подбородок и вернулся к разговору: — Вряд ли вам помогут.
— Кхуана сказала, что идут похороны. Но это ритуальный костер для вещей умерших. Это значит… — Нику осмотрел Грегора и продолжил шепотом: — Их нашли? Почему проводят похороны?
— Это же джунгли. Жители… — Иван вдруг осекся и как бы увел разговор в другую сторону. — Поиски все еще продолжаются. Но они не могут найти следы пребывания Эми и Дани в джунглях. И это может означать только одно.