Иван кивнул и ушел.
— Ты понимаешь, что вообще все это означает? Что он тут наговорил? — Грегор от переизбытка чувств перестал соображать.
— Удары. Реанимация. Горло. Не считая змеи… — Нику загибал пальцы.
— Её что, пытали? — Костяшки на руках Грегора побелели, а скулы напряглись.
— С ней все будет нормально. Она жива. Практически цела, — Нику похлопал друга по плечу. — Кости срастутся. А то, что с ней приключилось… Придет в себя — расскажет. Сейчас можно выдохнуть, а заодно и отдохнуть. И ей, и нам.
Грегор скривился и вернулся в домик. Но Нику остановил его:
— Если они были вместе, то где Дани?
Эми сделала первый глубокий вдох. Боль прокатилась по всему телу. Влажный холодный воздух ударил, будто ножом, проходя вдоль носоглотки. Вокруг звучали голоса. Она ничего не могла разобрать. Девушка слышала слишком много голосов, они все смешивались в гул и звучали в голове набатом.
Временами в бреду Эми казалось, что она четко слышит спор Грегора и Нику. Прямо у нее над ухом.
«Чудеса», — подумала девушка и снова отключилась.
В следующий раз она услышала только звук бьющейся посуды. Эми вздрогнула. Выдох заставил ребра судорожно и протяжно «прокричать». Она поморщилась. Не открывала глаза. Эми почувствовала рядом запах человеческого пота, а откуда-то — аромат готовящейся пищи, ее слух уловил треск поленьев в костре, какие-то бормотания... Вдох.
Эми не могла открыть глаза, тяжесть навалилась на веки, а тело казалось ватным. Она повсюду слышала звуки, разговоры, знакомые гортанные произношения с невозможностью разобрать ни единого слова.
Она снова провалилась в небытие.
Эми показалось, что прошло мгновение. И вдруг что-то замельтешило перед глазами. Какие-то темные бесформенные силуэты. Девушка с большим напряжением, вкладывая все возможные и невозможные силы, все же открыла глаза. Яркий свет заставил тут же их закрыть. Она промычала, стиснув зубы.
— Спокойно, сеньорита философа, — заговорил с ней кто-то. Что-то знакомое было в его голосе, и испанский — не такой как в Перу. Эми разобрала легкий акцент.
«Не Дани, — констатировала Эми. — Дани!»
Ее словно что-то укололо в сердце, и она промычала:
— Д-д-н-н!
— Старайтесь не делать резких движений. — Он приоткрыл ее веки и быстро посвятил фонариком — сначала в правый глаз, потом — в левый. Эми чувствовала покалывание в глазах и оттого хмурилась и щурилась одновременно. — Это Иван. Помните меня?
«Иван, — облегченно протянула Эми. — Да, легкое искажение в произношении. Аргентинец. Я помню тебя».
— Вы в безопасности в Пойени. Мы работали вместе. Помните? Я вам помогу. Все будет хорошо.
— Д-д-н-н!
Эми поморщилась.
— Наверное, вы опять потеряли сознание, — мягким тоном предположил Иван. — Вы часто это делали. Это нормально. Скоро вам станет лучше.
Эми, не открывая глаз, указательным пальцем правой руки круговыми движениями поводила, в надежде, что Иван заметит. Тишина. Эми снова и снова водила пальцем.
— Часы?
— Со-ко? — вкладывая остаток сил, стиснув зубы, выдавила Эми.
— Соко? — Иван притих, разбирая услышанное. — А! Наверное, «Сколько?»
Его голос превратился в звон колокола над головой. Эми скривила лицо от боли.
— Извините. Сколько времени?
Эми промычала.
— Да обедать пора уже, а вы все валяетесь, — решил пошутить Иван, как бы подбадривая.
Эми указала пальцем на себя и завершила вопрос тяжелым коротким мычанием.
— Сколько? Ты... вы здесь?
Эми снова промычала что-то еле различимое и схватила его за запястье. Сжала что было сил. Видимо, мужчина должен был понять это как: «Да».
— Третьи сутки пошли, — тихо ответил Иван. — Вы что-то кричали. Бредили. Звали кого-то. Я даю вам лекарство. Скорее всего вам кажется, что мир слишком быстрый и громкий. Сейчас проблемы с речью — пока это нормально. Это все из-за них. Вы выпрыгнули из джунглей, как Тарзан. Знаете, вы похожи на сплошной синяк. Я подержу вас на лекарствах еще какое-то время. Чуть позже мы обсудим вашу транспортировку в клинику в городе. Хорошо?