— Грегор, нам холодно, — пропели в унисон девушки. Он их уже не слышал.
Его внутренний голос был настойчивее. Все повторял: «Не отворачивайся! Не отворачивайся! Не отворачивайся!»
Вдалеке проехала машина и на долю секунды свет от фар осветили угол, в котором сидела «тень». В груди Грегора что-то сжалось. Он с трудом сглотнул ком в горле. И почувствовал, как быстро трезвеет под ледяным дождем.
— Эй, с тобой все в порядке? — это уже был Нику.
— Угу…
— Нам пора, такси приехало! — Нику надрывал связки и уже трясся от холода.
— Она плачет…
Короткие каштановые волосы, прямые и мокрые, были убраны за уши. Белое худи — не по размеру — промокло. Дырявые джинсы и домашние тапочки — мягкие розовые с длинными ушками. Она прятала лицо, держа перед собой серый рюкзак.
— Грегор? — позвал его Нику.
— Я могу вам помочь? — Грегор обратился к девушке. Та чуть попятилась, вжимаясь в стену. — Позвонить или…
— Грегор!
— Я доберусь один, — крикнул он, не сводя глаз с незнакомки. Будто если он отвернется — она исчезнет. Рассеется, как утренний туман.
— Уверен? Дождь усиливается…
— Да! Все нормально.
Напоследок Нику крикнул:
— На связи!
Спутницы недовольно цокнули, но покорно сели в машину к Нику. Автомобиль медленно увез шумную компанию. Оставляя в темном, плохо освещенном переулке под дождем Грегора и «тень».
Капли барабанили по металлическим крышам. Незнакомка всхлипнула.
— Вы простудитесь. Я могу… отвезти вас… куда вам нужно? — Грегор говорил и кривился: он не знал, что делать в таких ситуациях. Позвонить в скорую или службу спасения? В полицию? Сомневался. Он сделал еще несколько медленных и маленьких шагов к ней. Сел рядом и протянул руку. — Я – Грегор.
— Эми, — с трудом произнесла девушка, выглядывая из-за рюкзака. Крупный синяк у глаза, разбитая бровь и нижняя губа. Кровь запеклась. Эми, колеблясь, протянула руку.
Грегор собирался пожать ее в знак знакомства, но, когда опустил взгляд и увидел расцарапанную ладонь, сломанные ногти, худые пальцы и синяки, аккуратно положил ее ладонь в свою. Он не знал, что сказать. Онемевший от увиденного (или от того, что еще был пьян), Грегор продолжал держать руку будто не живого человека.
— Вы можете купить мне булочку? — еле слышно спросила Эми.
Грегора покинули воспоминания, когда грузная женщина толкнула его плечом, при этом недовольно шипя и возмущаясь тем, что Грегор мешает пройти.
Светофор мигал зеленым.
Несколько шагов — и вот он уже у серых, чуть с коричнева домов с высокими арочными окнами, окруженными советскими панельками на севере города, близ Римской площади.
Грегору оставалось повернуть направо и уйти в глубь одной узенькой улицы, подальше от минувшего веха, хаотично разбросанного по району. Ввести код домофона. И постучать в металлическую дверь на втором этаже.
Тишина.
Он снова постучал, вложив силу и демонстрируя нетерпение. Еще раз. И еще. На той стороне послышалось невнятное ворчание и шаркающие медленные шаги. Грегор еще раз постучал, чтобы человек на той стороне не передумал и направился прямо к двери.
— Да иду, иду! — закричал хриплый мужской голос.
Дверь скрипнула. Покрасневшие глаза Нику выдавали последствия бурной ночи. Взъерошенный, закутанный в простыню, он недовольно начал:
— Чего в такую рань?
— Разговор важный, — ответил Грегор, переминаясь с ноги на ногу.
— Кто в кофейне работает?
— Рома и Ле́не.
Нику одобрительно кивнул.
— Ну проходи, я только штаны натяну.
Нику жил в студии углового дома на улице Бисерика Амзей, одной из старых частей города, что смогли уцелеть после надругательства Анки Петреску над Бухарестом[1].