— Нана, ты точно мягкая игрушка, но кряхтишь все равно, как корова.
Будто поддакивая, альпака снова довольно замычала. Эми вернулась быстро. Грегор заметил в ее руках красный шерстяной сверток и спросил:
— Что это?
— Пончо.
— Да, тебе не помешает. Здесь по ночам холодно.
— Идем?
— Уже? — Он бросил грустный взгляд на животное.
Эми рассмеялась и протянула руку.
— Мы еще вернемся. А сейчас она должна прыгать с сородичами от радости в загоне чуть дальше от деревни. Ее должны отвести к остальным… — Эми вдруг резко поникла, в ее голосе чувствовалось волнение.
— В чем дело?
Грегор потянулся к Эми, думая, что она потеряет сознание или нуждается в поддержке так как ее организм все еще слаб.
— Нана самая старая альпака на всей округе. Она тяжело болеет. И из-за этого с ней обходятся по-особенному. И все знают кто такая Нана.
— Как ты узнала о ней? Ты пробыла в Пойени неделю?
— Пять дней. Это Иван познакомил нас. В самый первый день. Я не могла уснуть и сидела у домика. Невыносимая жара стояла. Я не могла позвонить тебе и рассказать, как я устала и как скучаю по дому, по Роме и Нику. — Эми взяла Грегора за руку. — Иван сказал, что Нана заберет все мои страдания. Мою боль и тоску. Я сидела внутри загона. А Нана просто вытянула свою шею и положила голову мне на плечо. Она, действительно, все понимает.
Грегор снова посмотрел на альпаку. Все это время он не переставал поглаживать ее. Он театрально поднял плечи и расправил руки для душевных объятий. Припал всем телом к антистрессовым мягким кудряшкам. Альпака только с большей силой загоготала, а потом вдруг засвистела.
— Ты ей понравился.
— Буду считать, что Нана тоже не хотела расставаться со мной, а не издевательски смеялась. Я все-таки угощал ее морковью…
— А потом, она захотела прыгнуть. Представляешь? — Нику шикнул в конце. Он расположился на стуле с кружкой чая в руках. Несколько дней подряд он бубнил себе под нос проклятия и высказывал свое недоверие к местным жителям. Хватаясь за голову, скулил: «Да, они просто спрятали его. Хочу кофе!»
Кофе он так и не получил. Зато попробовал местный чай, который очень любят перуанцы. В ответ Нику скривился и сказал, что зеленоватого оттенка варево даже не имеет вкуса. Но из-за отсутствия альтернативы — со временем привык. И вечерами он засиживался в домике Эми. Поднимал кружку, как бокал с шампанским, со словами: «Пусть боги наполнят реку водой!»
— Да, — подхватил Грегор. — Рома решила, что в сильный ветер в самый раз спрыгнуть со скалы, привязанной за ноги[4].
Эми улыбалась. Ей нравилось слушать то, как друзья между собой переговариваются или как в красках рассказывают историю. Было в их тандеме нечто завораживающее. Один начинал говорить, другой заканчивал фразы.
Грегор сидел рядом с Эми. Он старался не упускать ее из виду. Держал за руку. Приносил большие порции риса с мясом, корзины с фруктами. Грегор старался не смотреть на ее шею. Сине-черным узором синяки и темные крошечные углубления все еще оставались на коже. Восстановление шло медленно. При ходьбе она все еще хромала и хваталась за бок. Ребра были целы, так сказал Иван. Но реанимационные мероприятия не прошли бесследно.
Эми опустила голову на плечо Грегора, тем самым смутив Нику. Тот отвернулся и сказал:
— Хочу заметить, Рома прыгнула вниз весьма в ненадежном снаряжении.
— Потому что ты продолжал ее подтрунивать, — запротестовал Грегор. — Вот она и прыгнула тебе назло. Признайся, сердце дрогнуло?
В дверь постучали.
— Войдите, — быстро ответила Эми. Она сидела в постели в шерстяном пончо и укрытая одеялом.
Иван вошел в домик и сразу же заговорил:
— Извините.
Иван в руках держал систему для капельницы, несколько ампул и цветные коробочки.
— Вы не оставите меня наедине с пациенткой?
Нику покорно кивнул, поднялся на ноги, а Грегор с прищуром смотрел на Ивана, оглядывая его с ног до головы.
— Почему вы так часто приходите… доктор? — спросил Грегор.
— Все нормально, — Эми слегка дотронулась до руки Грегора.