— Тяжелая будет ночка, — проговорил Нику.
Эми заметила, как вдалеке среди деревьев мелькнул темный высокий и бесформенный силуэт.
Всю ночь жители Пойени, а также Эми, Грегор, Нику, Луис Сильва вместе с Иваном помогали разгребать пепелище. В самом дальнем домике оборудовали новый медицинский центр, куда перенесли всех заболевших детей. Женщины ухаживали за детьми и пожилыми людьми. Они продолжали охать и причитать, искоса поглядывая на Эми. Остальные готовили еду. Ухаживали за домашним скотом. Мужчины разделились: кто-то носил воду, а кто-то разбирал завалы.
Наступило утро.
— И чего тебе дома не сиделось? — причитал Нику.
Он стянул с себя пропотевшую майку и отбросил в сторону. Остался в легких шортах, что одолжил ему Иван. На запястье была повязана синяя бандана — подарок Ромы. Нику продолжал уверенно стучать топором по обгоревшему стволу дерева и бурчать:
— Вот что с ней не так?
Грегор одним уверенным движением вогнал топор в землю. Он поднял голову и замер, чувствуя, как солнечные лучи касаются его кожи. По виску скатились ручейки пота. Грегор поднял с земли пластмассовую бутылку с водой. Сначала отпил, а потом вылил остатки воды себе на голову. Провел рукой, как бы умываясь. Он сел в тени у развалившегося дома и обгоревшего дерева, и произнес:
— А ты неплохо справляешься с топором.
Нику последовал примеру Грегора, сел рядом и ответил:
— У бабушки целое хозяйство на юге. Меня с самого детства ссылали на все лето к ней. Воспитывали. Но я пахал и зарабатывал на дорогой костюм не для того, чтобы в забытой стране надрывать спину… Бесплатно, — Нику демонстративно поднял указательный палец при слове «бесплатно».
— Сейчас это называется «волонтер».
— Все из-за нее, — Нику кивнул в сторону. Эми и Иван шли с большими корзинами, полными фруктов. — Разве тебя это не волнует? Он как будто всегда рядом с ней. Клещ. Погляди, а… улыбается как. Помощник. И ты спокойно на это смотришь?
— Странно, что тебя это волнует.
— Она моя подруга.
Грегор посмотрел на Нику, поднял одну бровь, как бы спрашивая: «Да?»
— Ты мой друг. А она… кстати, а что вообще между вами?
— А между тобой и Ромой? — парировал Грегор.
— Т-ц-ц-ц, — Нику отвернулся и скривил губы. — Мы не говорили.
— До сих пор? — Грегор нахмурил брови. — Сколько прошло с поездки в Клуж-Напока? Полгода?
— Пять месяцев. Мы поговорим, когда вы поговорите.
— Хитрец. Ты просто боишься Рому.
— Да! А тебе разве не страшно? — Грегор в ответ пожал плечами. Нику повертел в руках пустую бутылку и продолжил: — Тебя не бросает в дрожь? Это тот самый момент, когда придется отбросить все эвфемизмы, метафоры и афоризмы. Сесть за стол и предельно открыто и честно объясниться. И у тебя только пятьдесят процентов на взаимность.
— Пятьдесят процентов — это не мало.
— А характер? Рома — цунами.
Грегор не сдержал хохоток. Он похлопал друга по плечу. В свою очередь Нику добавил:
— Перед такой стихией трепещут все.
— Да ты новый Эминеску[6], — задрав подбородок, прокомментировал Грегор.
— А ты дровосек.
Нику и Грегор захохотали. Женщина в длинной черной юбке и пончо остановилась перед ними и начала причитать, размахивая руками. Грегор потер переносицу и спросил у Нику:
— Что она говорит?
— Это не испанский.
— Это кечуа, — пояснил Иван и обратился к женщине, что-то ответив. Она только вскинула руки, потом махнула и ушла прочь.
— Выпендрежник, — сквозь зубы, по-румынски, проговорил Нику.
— Я выполняю свою работу, — с легкостью ответил Иван на том же языке. Нику закусил нижнюю губу. Иван улыбнулся и перешел на испанский: — Сеньорита Эми меня научила.
— А-а-а, сеньорита Эми, — протянул Нику.
— Не волнуйтесь, я плохо говорю по-румынски. Она зовет вас. Нужна помощь.
— Хочу домой, — завопил Нику и поднялся. Следом — Грегор, и они поплелись за Иваном.
У маленького низенького домика их троих встретила Эми. Она быстро оглядела знакомые, но чумазые и уставшие лица.