О, здесь все тенденции в нашу пользу, во всех сферах человеческой деятельности есть наши марионетки, - в политике, в бизнесе, в религии, в культуре, в науке; через наших марионеток мы сеем в человеческих сердцах - ненависть, чувство превосходства и высокомерия, алчность, ревность зависть и т.д., что позволяет реализовать все наши планы, по установлению Тирании над всей планетой.
Фокема тоже решила встрять в разговор, - что бы закрепить наш успех, нужно чтобы в человеческих сердцах было больше вожделения к сладострастию.
Ах, ваше Злодейшество, с этим все обстоит превосходно, ситуация даже превосходит наши ожидания, - мораль в человечестве деградировала, люди больше не понимают почему и чего следует стыдиться. Развращение человеческих душ происходит с самого детства, они под нашим контролем.
Урпап обеспокоился, - однако в человечестве, время от времени появляются необычные люди, которые могут стать очагами просветления, а это может нарушить наши планы.
Не беспокойтесь Ваше Злодейшество, мы натравливаем обычных людей на людей необычных, обычные люди в праведном гневе, думают что служат добру, стараются уничтожить таких необычных, собственно как и всегда идёт ,,охота на ведьм“, нашим планам ничто не помешает.
Гагтунгр остался доволен, доклад закончился, он придался размышлениям о том как будет сладко поглощать Гаввах в будущем, ведь его(Гавваха) будет предостаточно.
Встреча.
Христофор медитировал.
Раз за разом он произносил заклинание:
,,Я внимательно смотрю на экран, ожидая появления изображения“, а потом смотрел в Пустоту прямо перед собой фокусируя Поле Внимания на это условный ,,экран“.
Когда узел концентрации рассеивался, Христофор вновь повторял весь цикл, упорно продолжая своё упражнение.
На ум лезли воспоминания.
В который раз Христофор дивился на своих родителей, обычные, в общем-то, люди дали такое необычное имя, для русского человека, своему сыну.
Ох и натерпелся же Христофор в детстве от своих сверстников, за такое имечко, да и от взрослых хватало унижений по этому поводу.
Всякое бывало.
Свою жизнь, Христофор, не назвал бы благополучной.
Вот он уже достиг преклонного возраста, набрал лишний вес, приобрёл различные болячки, и всё - ни денег, ни постоянного места жительства, ни друзей.
Последние годы Христофор подрабатывал сторожем, стараясь найти удалённый и уединённый объект.
Нет больше сил соперничать с другими людьми, конкурировать, кто кого, до чёртиков надоели эти люди.
Так хотя бы у Христофора оставалось свободное время, на такой то работе, чтобы заниматься полезным делом.
Обычно, свободное время Христофор посвящал изучению книг.
Тут важно понимать, что есть книги для чтения, которые прочитал, положил на полку и забыл, а есть книги для изучения.
Это совсем иной подход, здесь, прочитал строчку, отложил книгу, подумал, записал впечатление в блокнот, потом прийдя к умозаключению, выложил его в сеть и т.д.
Христофор давно уже не покупал книг для чтения, увлекался именно изучением.
Книги, для Христофора, были лучшими друзьями.
Сейчас же Христофор, пользуясь случаем, упражнялся управлять Полем своего Внимания.
Очередной цикл, произнесены нужные слова, внимание на ,,экране“.
На экране, неожиданно, немного в стороне от центра, появляется яркая, синяя точка.
Христофор в удивлении уставился на эту точку, но она пропала.
Ага, понятно, нужно расфокусировать взгляд.
В периферийном зрении, точка появляется вновь, начинает увеличиваться и заполняет весь экран.
Пред Христофором предстало видение, да такое яркое, как живое: в метре от Христофора сидел Лис.
Христофор точно видел этого Лиса, он узнал его по окрасу и форме бурого пятна на лопатке.
Когда-то Христофор сторожил охотничью базу на Камчатке, и этот Лис часто приходил к нему в гости.
Когда Христофор разговаривал с этим Лисом, тот садился перед ним, точь-в-точь как сейчас, и слушал, будто понимал о чём идёт речь.
У Христофора невольно вырвалось, - привет друг!
Слово ,,друг“, неожиданно, отдалось в сердце Христофора, приятным теплом, узнаванием, восторгом, - смесью радостных и приятных чувств.
У Христофора перехватило дыхание, а на глазах выступили слёзы.
Хотя видение растаяло, чувство присутствия не пропало, ни куда не делось, и Христофор замер в оцепенении, не желая разрушить, как-то помешать этому присутствию, оборвать тонкую нить ощущений.
Пустота будто шепнула в ухо Христофору: не шевелись, прибывай так, набирайся сил.