Зеленые глаза нехорошо блеснули.
— Не буду, — будто отчеканив, отказала она мне.
МНЕ! Принцу!
Гнев взметнулся в моей груди. Что она себе позволяет вообще? Я ее спас, по моему приказу ее отмыли, да она ноги должна мне целовать!
— Что значит не будешь? Я приказываю!
— Нет, — воспротивилась упрямица, сделав едва заметный шаг назад, чем все же выдала свой страх. — Это так не делается. Я танцую только по вдохновению, а не потому, что кто-то так решил.
— Я твой принц, будущий король!
— Я кочевница, у меня нет королей…
От застлавшей глаза злости я вскочил на ноги. Да что эта беловолосая о себе возомнила?!
— Если я прикажу, тебе отрубят ноги и ты больше никогда не сможешь танцевать.
— Мне уже все равно, — ни капли не испугавшись, ответила она. — Меня и так за сегодняшний день лишили всего: Агве бросили умирать, платье сожгли, кибитку расколотили, а лошадей забрали. Можете бросить меня в тюрьму, но я не стану танцевать по указке.
— Ах так… У меня было желание даровать тебе свободу, но ты упустила шанс. — Я смерил взглядом гордую девицу, понимая одно — не отпущу, принципиально. Таис усмирит собственные желания, но эта — Эмма — она упьется своею гордостью. — Тогда я отберу у тебя самое дорогое для кочевника — простор и небо. Ты не покинешь стены этого замка, а станешь прислуживать здесь, пока я не решу иначе. И я посмотрю, на сколько тебя хватит среди тех, кто ненавидит подобных тебе, Эмма!
Глава 3
Неделя…
Неделя неволи, которую нельзя назвать заточением.
Меня не держали в клетке, но и на свободу не отпускали. Огромный замок стал моей темницей.
После того как я рассердила принца, он приказал, чтобы мои руки и ноги заковали в рабские браслеты без цепей. Такие уже лет триста не носил никто, но ради меня сделали исключение, и королевский кузнец нашел две пары.
Теперь каждый в замке знал, что ту, на ком «красуются» эти оковы, нельзя выпускать даже во внутренний двор.
Его высочество и вправду лишил меня неба… за одним исключением, о котором никто не знал.
Целыми днями главная служанка гоняла меня на самые грязные работы по замку: чистить камины, выгребать уборные. Однажды даже приходил сам Кляус, гневно и насмешливо зыркнув на меня, выпросил у главной мэры Алуры меня на целый день — убирать камеры после заключенных…
Вряд ли я забуду то, чего насмотрелись там. Еще сутки после этого меня подташнивало только при одной мысли, что мне еще хоть раз придется идти в казематы с ведром и тряпками.
Но я терпела и молчала, понимая, что если начну высказываться, мою жизнь сделают еще более несносной.
То, что окружающие, мягко говоря, меня не любят, я поняла еще при знакомстве с Шушей, но дальше становилось все хуже.
— Лучше б тебя высекли и прогнали, — слышала я от кухарки каждый раз, приходя на кухню за положенной мне похлебкой. — Кочевница под крышей — горе в доме. Вот помяни эти слова, скоро что-то произойдет.
Дальше со скрипом зубов мне наливали тарелку, молча сверлили взглядом, пока ела, и прогоняли восвояси, едва зачерпывала последнюю ложку со дна.
А два дня назад я все же не выдержала и огрызнулась:
— Так отравите же меня наконец, — буркнула кухарке. — Раз я вас так раздражаю. Нет меня — нет проблем.
Дородная повариха Жако скрестила на груди руки и надула щеки.
— Принц запретил. Сказал, если тебя хоть кто пальцем тронет — четвертуют.
— Какая забота… — поерничала я, за что кухарка тут же замахнулась на меня половником, но бить передумала.
— Поговори мне еще тут. Жри молча. А то в следующий раз если не потравлю, то пересолю. Посмотрим, какая говорливая будешь.
Вняв угрозе, я молча опустила взгляд в тарелку, а после еды так же молча ушла.
В остальном мои дни проходили однообразно и серо…
И все же совсем сделать мою жизнь унылой его высочество Ричард не сумел.
Женское крыло служанок располагалось на нижних этажах замка, но соседствовать с кочевницей там никто не пожелал. В итоге мэра Алура, не имея другого выхода, выдала мне ключи от каморки на чердаке. Тут не было окон, зато водились летучие мыши, вылетающие ночами в небольшую дыру в стене. Утром сквозь нее, как через отдушину, пробивался солнечный свет. Оттуда же я видела небо и радовалась тому, что даже будущий король не сумел лишить меня всего.