Выхожу из уборной, за дверью которой нет ни одной души. Когда оказываюсь в зале, нахожу взглядом Влада и почти незаметно киваю. Дальше моя задача исчезнуть и не мешать спектаклю, который начнется с минуты на минуту. У Мохрова не получится никому дозвониться или послать сообщение. Его телефон теперь не больше, чем просто пустой кирпичик. А вот официанту, играющему роль гостя, удастся найти Мохрова и вызвать полицию со скорой.
Что бы он им не наговорил, это не будет иметь веских доказательств. На всех камерах я отсутствую, благодаря все тому же хакеру, что все это время был со мной на связи. А данные с махинациями Мохрова уже переданы нужному человеку в ФСБ.
В ресторане Арс должен все проконтролировать, а мне сейчас жизненно необходимо увидеть Миру.
⤝Мира⤞
Сорок три, сорок четыре, сорок пять.. Нет, это невозможно. Мне нужно что-то делать с этим видео, а не пытаться убежать от тревоги, убивая себя физически. Пресс ноет, мышцы на ногах вообще забились, а руки дрожат после отжиманий. Но мысли все равно настойчиво стрекочут в голове.
Телефон сегодня я так и не осмелилась взять в руки. Мне и так хватало неурядиц в жизни, но нет! Судьба с чего-то взяла в толк, что я бесчувственная и железная леди, которой все по плечу. А на самом деле я чертов трусливый хорек, который забивается в угол при любой опасности. Конечно, если это напрямую касается меня, а не близких мне людей.
Я распласталась на полу, пробуя сконцентрироваться на телесных ощущениях после упражнений. Дергаюсь, как ненормальная, когда на всю квартиру раздается жужжащий звук от дверного звонка. Сердце колотится так, словно я пробежала марафон, а не просто поднялась на ноги. Наверное, это результат простуды.
Пока бреду по коридору, настойчивые звонки не прекращаются.
— Да иду я! — зло кричу я, почти у самой двери.
Мой взгляд устремляется в глазок, и я забываю, как дышать. Даня.
Притвориться, что меня нет дома, уже не получится, потому что я выдала себя неистовым криком. Черт.
Ладно, как там говорят — пластырь нужно сдирать быстро и резко. Так меньше боли.
Открываю дверь и хочу расплавиться. Даня сегодня выглядит особенно внушительным и грозным, но в глазах, убивающая меня, нежность.
— Привет, — произношу я.
Голос немного дрожит. Этот эффект “я девочка-подросток” когда-нибудь пройдет?
— Привет, лисенок. — Бархатный тембр проникает под кожу, а когда он проходит в квартиру, меня накрывает волна жара.
Появляется навязчивый порыв прижаться к нему, утопая в поцелуе. Но реальность и воспоминания не дают мне этого сделать.
— Не станешь убегать и прятаться? — спрашивает Даня с едва заметной ухмылкой.
— Могу попробовать, но что-то мне подсказывает, что это уже неосуществимо.
Отступаю назад, давая возможность Дане войти.
— Без лжи и утаек, лисенок. Что с тобой происходит?
И тут я понимаю, что выбора у меня нет. Мы перемещаемся в мою комнату, но легче от этого вообще не становится.
Как же мне неловко произносить все это вслух. Никогда еще не чувствовала себя так глупо, как в момент моих нелепых предположений и последующих поступков. Хочется ударить себя по лбу. Желательно с такой силой, чтобы выбить оттуда всю тупость и несвязную речь.
— Давай сразу возьмем в расчет, что у меня была температура, — добавляю я сразу после того, как закончила рассказ о том злосчастном утре. — Да и я..
Но договорить не успеваю, потому что искренний смех Дани заполняет все пространство моей комнаты. На секунду я опешила, но мурашки, расползающиеся по моей коже от его голоса, тут же отвлекли от смятения.
“Как же я влипла”, — мысленно вздыхаю я, глядя на Даню.
— Мира, — все еще с нотками смеха в голосе начинает он. — Мы обсуждали дурацкую навороченную игрушку для Матвея, которую Оля загорелась купить. Мол она развивающая. — С его губ не сходила улыбка. — Полный бред, если честно. Я читал не одну статью о том, что они не то чтобы даже не развивают мышление, они еще и вызывают стресс у детей.