Даня садится рядом, приобнимая меня за плечи.
— Давай я его отнесу наверх, — предлагает он.
— Я сама, — отвечаю я, не отводя взгляд от Матвея.
Поднимаюсь с дивана и иду на второй этаж, где находится детская.
От царящего уюта в его комнате в груди отзывается мурлыкающий трепет. А от вида спящего котенка в моих руках сердце вообще плавится. Матвей окончательно сделал из меня сентиментальную девочку, которая вот-вот начнет мечтать о собственном пупсе.
Проносящиеся в моей голове мысли не пугают. Просто выступают пищей для размышлений на будущее. В любом случае в ближайшие несколько лет мне точно будет не до детей. Я только начала приходить в форму, а через месяц будет отбор в самую крутую танцевальную команду города. И я твердо намерена туда попасть.
Единственное, что знаю наверняка, — я буду пристально следить за Тимуром, который однажды подорвал мое доверие, а теперь трется рядом Матвеем. Пусть он и повзрослел. Пусть стал рассудительнее. Но прошлые его поступки оставили на нем клеймо труса и предателя. И я не собираюсь просто так отмахиваться от этого факта.
Но еще я не хочу быть параноиком. Это его жизнь. Просто она снова пересеклась с моей.
Матвей беспокойно заворочался в кроватке, но не проснулся. Еще минуту я рассматриваю его, после чего перевожу взгляд на окружающие меня вещи. Небольшой шкаф, мягкий пуфик, белый аккуратный комод, над которым висит пробковая доска. Когда подхожу ближе, понимаю, что на ней висят фотографии.
На одной Матвей задумчиво собирает пирамиду из большого «Лего». На другой он уже в объятиях Оли. Здесь они выглядят так мило, что у меня начинает ныть в районе груди. Все-таки связь мамы с ребенком неразрывна и вечна. А еще она видна невооруженным глазом. Мое сердце падает в пятки, когда я натыкаюсь на фотографию, на которой я сижу с Матвеем в куче игрушек и смеюсь, прикрыв глаза.
— Это было в день вашего знакомства. — Тихий низкий голос заставляет меня повернуть голову.
Даня стоит в дверном проеме. Его глаза устремлены на меня, отчего по позвоночнику пробегают мурашки. Ничего не могу с собой поделать. Тело всегда ярко реагирует на него.
— Я даже не заметила, что ты фотографировал, — признаюсь я.
Даня подходит ко мне и обнимает со спины, укутывая руками, словно одеялом.
— Ты была слишком погружена в игру, — усмехается он.
— У тебя появился соперник, — шепчу я.
— Ты о чем?
— О человеке, который с каждым разом все сильнее укореняется в моей душе и сердце, — я делаю паузу, поворачивая голову к Дане. — Твой сын влюбил меня в себя, — улыбаюсь я.
— Кажется, я люблю тебя, лисенок. — Признание слетает с его губ, заставляя тепло разлиться в моей груди.
— Кажется?
— Если любовь — это когда в человеке находишь комфорт и спокойствие, а параллельно с этим сходишь по нему с ума, тогда я в этом уверен.
К моим щекам приливает кровь, пока глаза метаются от его синих глаз к мягким губам.
— Тогда если я в какой-то момент я окончательно съеду с катушек, знай — все из-за тебя, — почти шепотом произношу я.
Сердце не пытается вырваться наружу, выбивая барабанную дробь. Наоборот — там затишье, потому что уверена в человеке, что находиться сейчас рядом.
— Кажется, я тоже люблю тебя, тренер-зануда.
Эпилог
Месяц спустя
⤝Влад⤞
Большой зал окутывает приглушенный фиолетовый свет, исходящий от цветных прожекторов, что расположены в углах помещения, и светодиодных лент, прикрепленных по периметру. Одна половина людей сидит на полу, жадно поглощая воду из бутылок, а другая медленно прогоняет выученную хореографию, в том числе и Мира.
Струйка пота бежит по ее лбу, и она тут же смахивает ее, поправляя выбившиеся из низкого хвоста пряди. Румяная и увлеченная. Черт, а оказывается я горжусь сестренкой.
В планах было встретить Миру после отбора, чтобы потом вместе пройтись. Но, как это часто бывает, я пришел раньше. Да, у меня пунктуальность головного мозга. Поэтому теперь я украдкой наблюдаю в стороне.
Все встают на свои места, зал наполняется ритмичной музыкой, а танцоры в свободном стиле начинают импровизировать перед основной частью. Мира стоит в первой линии, и в ней сейчас столько жизни, что энергии хватит на вечный двигатель. Меня никто не замечает, в то время как я с замиранием сердца смотрю на сестру.