— Не хочу это понимать. Насколько нужно быть наглым и тупым, чтобы подкатывать к девушке, которая четко обозначила, что не одна? Да и на свидании так-то! Честное слово, мне кажется, я в тот момент покраснела, как рак, от злости. Он думал, раз у него крутая тачка и смазливая внешность, то все девушки должны падать к нему прямо на колени?
Если Асю сейчас не остановить, то этот театр одного актера затянется надолго. Но я не выспалась, поэтому слушать подругу как радио — самое то.
— И я ведь стояла, как идиотка, на месте. Нет, чтобы уйти к Нику и постоять рядом, пока готовят кофе. Нет! Я встала истуканом и даже слова вымолвить не могла.
— И что, твой Никон и ухом не повел?
— Ну, там было много людей, он не слышал всего, — растерянно оправдывает своего ухажера Ася. — Да и знаешь, он довольно тонкая натура.. Он не какой-то дворовой парень, который полезет в драку.
Боже, как высокопарно она описывает его неспособность вступиться за свою девушку.
— Угу. Такой одухотворенный Никон, — театрально произношу я. — И когда нам ждать выставку его икон?
Ася толкает меня в бок. Ее вечно тянет на каких-то странных и слишком мечтательных парней. Что она в них находит? Конечно, я не поднимаю эту тему, потому что из меня советчик, как из синицы ястреб.
Еще час мы гуляем и просто разговариваем о каких-то отвлеченных вещах. Ася старается не спрашивать про мою работу, потому что смущается, а я не говорю ей о том, что она придумала себе идеальный образ мужчины, которого старается увидеть в любом встречном. Возможно, поэтому наша дружба до сих пор такая крепкая. Мы не лезем друг к другу в голову, если знаем, что сейчас не время. Нет, у нас нет никаких тайн. Просто понимаем, что мы разные, и к некоторым темам относимся с особой осторожностью.
Ноябрьский день, словно художник, раскрашивал город в серые оттенки. Небо покрыто толстым слоем облаков, которые сливались с горизонтом. Казалось, что пространство вокруг бесконечно. В воздухе витает грусть, смешанная с ожиданием зимы. Но начавшийся дождь все-таки напоминает о том, что права еще у осени. Улицы большого города кажутся пустынными, будто все жители спрятались от непогоды. Редкие прохожие спешат по своим делам, пряча лица под капюшонами и зонтами. Ветер, как неутомимый танцор, кружится среди зданий, поднимая в воздух опавшие листья и пыль. Дома, одетые в каменные мантии, выглядят мрачно и неприветливо. Но в окнах мерцают яркие огоньки света, словно маяки надежды, дарящие тепло и уют тем, кто скрывается от холода и ненастья.
Пока мы бежали до метро, успели до нитки промокнуть. У Аси потекла тушь, но ей это только добавляло шарма.
— Может быть, ко мне? — предлагает подруга, а я соглашаюсь. Домой ехать не хочется, там царит пустота, которая так и не смогла исчезнуть за полтора года, что мы с братом там живем. Пустота не покидала и мое сердце, напоминая об упущенных возможностях и суровой реальности. Где деньги решают, если не все, то многие проблемы, а внутренние монстры запирают тебя в клетке собственного разума.
Ася живет недалеко, поэтому мы быстро добираемся до ее квартиры. Здесь намного уютнее и теплее. Это место временами дарит мне ощущение дома. Того самого, когда ты сидишь у себя в комнате, но все же слышишь смех родителей на кухне, а затем брат без спроса влетает к тебе, чуть не снося дверь, и начинает доставать глупыми придирками, и вы в шутку деретесь.
— Ставь чайник, а я пока смою это безобразие, — говорит Ася и скрывается в ванной. А я направляюсь на кухню, где включаю лишь подсветку от гарнитуры. Не люблю яркий свет, мне по душе потемки.
Через пару минут Ася входит на кухню и кивает в сторону тарелки с фруктами.
— Хочешь что-нибудь? — спрашивает она.
— А что есть?
— Инжир, апельсины и хурма.
— Да уж, ну и наборчик.. Давай апельсин.
— А чего? Инжир и хурма у тебя не котируются?
— Инжир не люблю, а на хурму аллергия.
— Впервые встречаю человека, у которого такая аллергия, — Ася протягивает мне апельсин.
— На цитрусовые у меня тоже аллергия, но только в том случае, если съесть большое количество.
— Инопланетное ты существо, Мира. Тебе, вообще, противопоказано дышать.