Я показываю ей язык и улыбаюсь, пока брызги апельсина разлетаются в воздухе, попадая на кожу. Мы уютно сидим на кухне с чаем, фоном включен телевизор, по которому крутят клипы нулевых. Ася рассказывает о недавнем проекте, в котором ее заметили издательства и теперь предлагают ей создать обложки для серии книг. Я с восторгом слушаю и восхищаюсь ее талантом и, может быть, капелькой везения. Она такая — легкая, удачливая и светлая.
— Если хочешь, оставайся на ночь. Или у тебя смена? — спрашивает Ася.
— Нет, сегодня ночь свободна, а завтра на тренировку.
— Ой, а твой этот тренер, Кирилл, он вроде хорошенький, — Ася поигрывает бровями, а я закатываю глаза. Она снова решила перевоплотиться в роль свахи. Я что, все еще подаю надежды?
— Он классный, но сейчас у него медовый месяц, — улыбаюсь я, глядя на реакцию подруги. 1:1, подруга.
— А с кем ты тогда занимаешься?
— Его заменяет один психолог, — хмыкаю я, ковыряя кожуру от апельсина.
— Психолог?
— Ага, пытается залезть мне в голову со своими расспросами. Но тренер из него неплохой. Еще бы почаще молчал, было бы идеально.
Ну вот, снова мыслями возвращаюсь на тренировку и вспоминаю его внимательный взгляд, в котором плещется целое море. Он как будто видит меня насквозь. Даже в клубе у пилона я чувствую себя не такой раздетой, как перед ним в спортивном зале.
— Не будь стервой, Мир. Ты же не такая холодная.
— О, поверь, я буду похлеще Эльзы, — смеюсь я и делаю вид, что колдую. Ася расплывается в улыбке, но в ее глазах видна печаль. Знаю, она переживает за меня. Но пока что я не чувствую твердого пола под ногами, а без уверенности в завтрашнем дне далеко не уйдешь. Тем более в любви.
Засыпаем мы только в три часа ночи, потому что решаем пересмотреть “Гарри Поттера”. Конечно, нас хватает только на первые два фильма, которые растягиваются на пять часов, ведь мы постоянно хихикаем и дублируем реплики Малфоя и Гермионы.
Все-таки в этом мире существовали люди, которые смогли проникнуть в мое сердце и которые навсегда там останутся. Ведь именно Влад оградил меня когда-то от всего кошмара, что мог вновь разорвать мне душу, а Ася волшебным образом распространила свое тепло и чуткость и смогла немного отпугнуть тьму, которая никуда не уходила, но каждый раз забивалась в угол от ее неиссякаемого света.
***
Я просыпаюсь от тяжести Асиного тела. Она навалилась на меня и бессовестно звонким голосом пела какую-то песню.
— Ну все, все. Я встаю, — бурчу я и с трудом открываю глаза. — Почему ты выглядишь словно вылезла из какой-то стереотипной рекламы? — Ася нависла надо мной, щекотя шею светлыми локонами.
— Я просто уже умылась, соня-засоня.
— А который час? — спрашиваю я, приподнимаясь на локтях, пока Ася открывает комод, чтобы переодеться.
— Уже почти двенадцать.
— Двенадцать!? Черт! — я подскакиваю с кровати, как ошпаренная. — У меня тренировка через сорок минут. Прости, малышка, но придется обойтись без совместного завтрака.
Впопыхах я одеваюсь и вызываю такси до дома, потому что там все мои спортивные вещи, а еще было бы неплохо хотя бы умыться.
В зал я не просто вбегаю, а почти влетаю, закручивая по пути волосы в тугой пучок. Конечно, он разваливается. Я смачно ругаюсь себе под нос, пытаясь убрать волосы хотя бы в хвост.
— Опоздала, — говорит Дэн, опершись на канаты спиной. Его руки сложены на груди, а на лице ядовитая усмешка. Вот гад!
— Спасибо за констатацию факта, умник, — вырывается у меня, пока залезаю на ринг. Из-за того, что я торопилась, руки предательски дрожали, что обычно мне не свойственно. Нормально перевязать запястья не получается.
— Не пялься, — цежу я, ощущая на себе пристальный взгляд Дэна.
— А ты не переживай так, лисенок, — спокойно произносит он и подходит ко мне. Я закипаю еще больше от упоминания прозвища, но ничего не говорю. Иногда слова — пустой звук для людей. Особенно для тех, кто разговаривает на языке идиотов.
Дэн берет мои руки в свои, и я замираю.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я.
— А у тебя со зрением проблемы? — Наши глаза встречаются: его яркие сапфиры с моей бесконечной тьмой. Я хочу ответить ему колкостью, но он не дает мне и звука произнести: — И придержи свой острый язык за зубами.