***
Под сводами, украшенными золотом и мрамором, раскинулся претенциозный ресторан, само олицетворение изыска и роскоши. Свет от сверкающих люстр окутывает каждый уголок холла. Ароматы специй и дорогих парфюмов навязчиво лезут в нос.
Когда я захожу в сам зал, звуки приглушенных разговоров, шелестящих платьев и звона сервированных блюд смешивается с.. ругательствами и криками? Что за..
Я ускоряю шаг. Среди обильно украшенных серебряной посудой столов и декорациями, передо мной предстает картина, повергающая в шок. Мой брат, схватившись за ворот рубашки, видимо, одного из посетителей что-то говорит ему. Или, вернее сказать, шипит? Тот толкает его, и Влад без паузы на раздумья бьет его по лицу. Твою ж!
Рядом с ними стоят две растерянные официантки, которые и пальцем не пошевелили, чтобы остановить эту драку. Почему Влад зол, я, конечно, не знаю, но причина явно не пустяковая. Он редко поднимал на кого бы то ни было руку и уж тем более на публике. Всегда старался решить проблему посредством слова, но никак не кулаков.
— Эй, эй, Влад, — подбежав к ним, громко произношу я и хватаю брата за локоть. — Угомонись.
Он не сразу слышит меня и дергается в сторону противника, но я сильнее сжимаю его руку.
— Влад, — повторяю я, пытаясь обратить его внимание на себя.
Он на секунду поворачивает голову, но тут же кидает ненавистный взгляд на человека напротив. Наконец до него доходит, что рядом с ним стоит его сестра. Ура!
— Мира.. — выдыхает он слова и вглядывается в мое лицо.
— Вот именно! — Я встаю перед ним, закрывая спиной гостя. — Между вами мир, давай успокоимся. Что случилось?
Только я произношу эти слова, как к нам подбегает статный мужчина лет пятидесяти с суровым взглядом. Я без понятия, кто это, но явно кто-то из вышестоящих.
— Что за шум? — рядом со мной проноситься басистый голос. — Влад, что.. Геннадий Олегович, здравствуйте! Господи, что с Вашим лицом? Что, вообще, тут произошло?
Я поворачиваюсь к этому Геннадию Олеговичу и вижу едкую ухмылку вместе с презрительным взглядом, который направлен уже на меня.
— Да вот, дорогой мой, — начинает “пострадавший”. — Побили средь бела дня у тебя в ресторане. И подмогу себе вызвали.
— Я не подмога, — произношу я и с вызовом смотрю на этого Геннадия Олеговича. А Влад неплохо ему врезал, думаю я, рассматривая его лицо. И пока мои глаза пробегают по нему, в голове возникает воспоминание из клуба.
— Да ну? — все с той же усмешкой говорит “пострадавший”. — Забыла меня, крошка?
— Да как Вы смеете? — делает шаг вперед брат, но я с силой нажимаю на его руку.
— Геннадий Олегович, приносим извинения за этот непростительный проступок. Он будет уволен. Он уже уволен, — цедит седовласый мужчина, кидая на Влада испепеляющий взгляд, и продолжает падать ниц перед этим мажором, из-за которого недавно и я лишилась работы. И он меня даже помнит. Фантастика! Потому что той ночью он был пьян в стельку.
— Ты как? — шепотом спрашиваю я брата, пока за спиной продолжаются выяснения. Видимо, главному не важны оправдания управляющего, раз его внимание направлено лишь на богатого полудурка.
— Нормально, — ворчит Влад и, кажется, только сейчас по-настоящему видит перед собой меня. — Зачем ты пришла?
— Ты забыл ключи дома, а я вечером уйду. Вот и пришла.. У тебя кровь на губе! Он ударил тебя?
— А я его, — фыркает брат.
— Уверена, что он заслужил.
В наш тихий разговор врывается грубый голос.
— Нет, ну у вас это семейное, ребята? — скалиться Геннадий-как-его-там. — Сначала одна, теперь другой. Я не оставлю это так.
— Ну что Вы, не горячитесь, — продолжает пресмыкаться перед ним владелец ресторана. — Больше этого олуха Вы тут не увидите, даю слово.
— Мира, — строго обращается ко мне брат, а по позвоночнику уже бегут холодные мурашки, которые не предвещают ничего хорошего. Я смотрю на Влада. — О чем он говорит? Что значит “семейное”?
Я не успеваю ответить, потому что владелец или директор, черт его знает, ресторана хватает за плечо Влада и отводит в сторону, но через пару метров оборачивается ко мне.