— Ну что? — недовольно спрашиваю я.
— С братом познакомился, теперь познакомлюсь с мамой. Остается только папа.
— Вряд ли это возможно. Если ты, конечно, не собираешься в ближайшее время отправиться в гости к Господу Богу, — глядя ровно перед собой произношу я. — Он погиб.
— Прости, я не..
— Все в порядке, я ведь тебя в свою жизнь не посвящала.
Оставшийся путь мы едем в тишине. Я мысленно прокручиваю воспоминания, связанные с папой. Но их так мало, что можно сосчитать на пальцах одной руки. Вот мы играем на разложенном диване, и я в его теплых объятиях. А вот идем за руку, и я рассказываю папе о том, какие имена придумала для своих кукол. Первая поездка на велосипеде, папин первый сердитый взгляд, его уставший силуэт на кухне.
— Который подъезд? — возвращает меня в реальность Даня.
— Второй.
В десяти шагах от нас находится дверь в мое прошлое. Я выхожу из машины и замираю. В легких воздуха становится все меньше, голова начинает кружиться. Я позволяю страху просочиться под кожу и овладеть мной. Ощущаю, как по телу проходит дрожь.
— Мира, ты как?
— М? — я поворачиваю голову к Дане и встречаюсь с его синими глазами.
— Все хорошо?
— Да-да, все в норме.
Он берет меня за руку, и я непонимающе смотрю на него. Моя ладонь утопает в его. Даня сжимает ее, а я автоматически переплетаю свои пальцы с его. Не хочу отпускать.
— Ты дрожишь.
— Просто холодно, — пожимаю плечами. Но его глубокий взгляд заставляет признаться: — А еще мне страшно, — выдерживаю недолгую паузу. — Я тебе не говорила, но именно мама толкнула меня тогда на тот треклятый стол. И с тех пор мы почти не разговаривали.
— Тебе всего лишь нужно немного храбрости.
— Ты не понимаешь. Из-за нее я не могу двигаться дальше, из-за нее не могу танцевать, из-за..
— Но у тебя есть шанс все наладить.
— Не хочу.
— Послушай, — он берет меня за вторую руку и встает напротив. — Ты и так потеряла два года общения с мамой. И никто не знает, сколько вам обеим еще осталось. Так к чему это упрямство?
Даня расплывается передо мной, потому что слезы наполняют глаза.
— Но.. — Я не могу договорить. Соленая вода обжигает лицо. — Это из-за нее..
— Мира, — Даня нежно касается моей щеки, смахивая слезинки. — У тебя хотя бы мама есть, она живая и находиться с тобой в одном городе. — Его слова заставляют забыть о холоде, что поселился у меня в груди. — Прошу тебя, сделай шаг ей навстречу.
— Мне жаль, — шепчу я и чувствую, как стены былого безразличия и гордости рушаться между нами.
— Хоть ты прекрасна даже с заплаканными глазами и красным носом, но не плачь, пожалуйста.
И так сбитое дыхание начинает учащаться. И пусть сейчас декабрь, но морозная зима в моем сердце отступает, а на ее место приходит весеннее тепло. Даня делает шаг вперед, и между нами остаются лишь сантиметры. Я чувствую, как спиной упираюсь в дверь машины, а еще чувствую непреодолимое притяжение. Даня тоже это ощущает. Он наклоняется ко мне так, что наши лица теперь находятся на одном уровне.
— Ничего не бойся, лисенок. Я рядом.
Не успеваю ему ответить, потому что его губы накрывают мои. Ноги превращаются в вату, и я вот-вот упаду, но Даня не позволяет мне это сделать. Его руки оказываются у меня на талии, и он притягивает меня к себе. Сначала мы будто пробуем друг друга на вкус — осторожно и нежно. Аромат свежести и грейпфрута, исходящие от него, вызывают во мне ощущение чего-то настолько близкого, что хочется навсегда остаться в этих объятиях. Даня углубляет поцелуй, словно пробежавший марафон спортсмен жадно пьет воду. Я же отзываюсь, отпуская на время всю боль и впуская столь хрупкую нежность.
Сердце ликует и твердит: “Ты делаешь все правильно”.
[1] Один из персонажей сериала “Друзья”. Моника всегда была помешена на порядка и чистоте.
Глава 11
Быть ближе
⤝Дэн⤞
Я касался Миры и не хотел прекращать это безумие, которое проникло в мое сознание. Во мне пылало желание защитить эту девушку. Спасти от ее же страхов и уберечь от внешнего мира. Так странно — вы случайно встречаетесь, вас связывает нелепый договор, искры дерзости между вами горят ярче искр флера, но эта тяга становится только сильнее.