— Да я и сейчас не прочь съесть килограмм другой.
И в этот момент складывается ощущение, будто и не было никаких ссор и происшествий. Дочка пришла в гости к маме. Так просто и тепло. Но зная предысторию, я замечаю волнение с обеих сторон.
— А это, кстати, Даня, — опомнившись, представляет меня Мира.
Я улыбаюсь и протягиваю руку.
— Ой, что это я. Марина Николаевна, — она отвечает на рукопожатие.
— Приятно познакомиться, — произношу я.
— Садитесь уже. В ногах правды нет.
Мы, как два послушных ребенка, садимся за стол. Я расположился со стороны входа на кухню, спиной к двери, Мира упала на стул, что стоял у длинной части стола, а мама присела напротив меня.
— Вижу, ты неплохо себя чувствуешь, — неуверенно начинает Мира.
Я понимал, что ей тяжело вести эту беседу, но сам боялся вмешиваться. Почему я, вообще, не остался в машине? Потому что не мог бросить Миру в сложный для нее момент.
— Простуда уже почти прошла, но аритмия начала снова беспокоить.
— Я не знала, что у тебя проблемы с сердцем.
— Да, но ничего, справляюсь. Тем более мне постоянно помогает Влад.
— Ну да, само собой..
— У меня есть знакомый кардиолог, — вклиниваюсь я. — Могу попробовать выбить Вам прием.
— Да ну что ты, — отмахивается мама. — Сейчас уже все около дела.
— Мне не сложно, а Вам необходимо. — Я ловлю на себе удивленный взгляд Миры.
— Дань.. — шепчет она и явно хочет отказаться от помощи.
— Помощь на то и помощь, чтобы люди использовали свои возможности не только на себя, но и на благо других. Договорились? — улыбнулся я, глядя то на Миру, то на ее маму.
— Сложно поспорить, — улыбается Марина Николаевна. — Спасибо большое! — с благодарностью произносит она. — Но все же как-то неудобно..
— Не выдумывай, мам, — поворачивается к ней Мира. — Раз есть проблема, ее нужно решать.
Дальше беседа полилась осторожно и плавно. Поначалу каждый старался подбирать правильные слова, но затем разговор просто поглотил обеих.
Мама говорила о каких-то простых бытовых вещах, а Мира разглядывала ее так, словно видела впервые. Лисенок без конца ерзала на стуле, а ее руки тревожно теребили чашку. Я же не находил себе места, потому что хотел прикоснуться к ней и успокоить, но это вызвало бы смущение.
Через пару минут, сославшись на важный звонок, я вышел из кухни и закрыл дверь, чтобы дать возможность дочке с мамой спокойно и искренне поговорить.
⤝Мира⤞
Когда Даня ушел, мне вдруг сразу же стало холодно. И мама, как назло, закончила рассказывать проблемах со стиральной машинкой, которую ей точно пора бы менять, а еще о надоедливых шумных соседях. Пока она говорила о последнем, у меня промелькнула мысль: “Кто бы говорил”. Но тут же прогнала ее. Насколько я знаю, мама уже год не употребляет ничего крепче чая. Я могла бы порадоваться, но меня словно затягивало в болото обиды и событий прошлого.
— Мирослава, — нарушает короткую тишину мама.
Я поднимаю на нее взгляд. За эти два года она постарела лет на десять. И от этого ком грусти встает в горле. Помню ее еще молодой, хоть и скорбящей. Когда-то ее волосы полыхали таким же огнем, как и мои. А сейчас стали белыми, как падающий снег за окном.
— Прости меня, пожалуйста, доченька, — продолжает мама. Ее голос дрожит от слез, которые уже наполнили глаза. — Я так виновата перед тобой и перед твоим братом, — тихо всхлипывает она, борясь с дрожью в голосе. — Знаю, как вам было тяжело.
— Не знаешь, — произношу сквозь ноющую боль в сердце. — Я считала тебя предательницей. Когда на меня все обрушилось из-за.. — я не стала продолжать, потому что мама и так поняла меня. — Тогда тебя не было рядом, никого не было рядом. Я безмерно благодарна Владу, что он не отходил от меня ни на шаг, хотя у него была работа. За то, что он продолжал оплачивать реабилитацию, чтобы я смогла вернуться в привычное состояние.
Злость накатывала с новой силой, желая поглотить меня. Под столом я сжала кулаки.
— Лисенок..