— Нет, мам. Для тебя я уже давно не лисенок. Просто пойми, в тот момент я думала, что лучше было бы умереть, чем продолжать жить такой жизнью. Настолько сильно ты по мне ударила, — я горько усмехаюсь. — Почти в буквальном смысле.
— Мира, я приходила к тебе. Тогда, в больницу. Ты спала и не помнишь этого, а мне стало так противно от самой себя, что я не выдержала и убежала. А когда Владик сказал, что вы переезжаете, то я даже и слова сказать не смогла. Просто кивнула и расплакалась. Мне жаль, доченька. Мне так жаль, — по маминому лицу покатились крупные слезы.
Я тоже не могла больше сдерживаться и заплакала, устремив взгляд в сторону. Мне больно, чертовски больно. Когда этот ужас внутри меня успокоится? Когда все страхи исчезнут?
Мама осторожно коснулась моей руки.
— Я бросила все. Послала куда подальше всех неадекватных идиотов, что казались мне друзьями. Мира, ты для меня ведь дороже жизни. Я люблю тебя и всегда любила, что бы ты ни думала.
— Мам, я тебя тоже люблю, — дрожащим голосом произношу я, хотя дается это очень тяжело. — Но я не могу вернуть все на круги своя, понимаешь?
— Понимаю, все понимаю. Но мы ведь сможем теперь чаще видеться? — в маминых глазах было столько надежды, что мне захотелось скрыться где-нибудь далеко, чтобы никто не видел, как мне плохо.
Я не рассчитывала, что мы с ней увидимся когда-либо еще, настолько решительно была настроена. И, конечно, я была абсолютно не готова к этой встрече. Единственное, что сейчас держало меня на плаву, — брюнет с синими глазами, что находится за стенкой.
— Попробовать можно, — пересиливая себя, тихо отвечаю я, а с плеч падает ощутимый груз обид, что я носила в себе все это время. Чувство разочарования меня никогда не покинет, но, как минимум, оно затаится глубоко на дне сердца.
Мамино лицо наполняется морщинками, когда ее губы расплываются в улыбке, хотя из глаз до сих пор текут реки.
И в этот момент к нам возвращается Даня, который ушел очевидно специально, дав нам возможность поговорить наедине, и выпустить на волю невысказанные слова. Мы с мамой одновременно потянулись к лицу, чтобы убрать с лица мокрые следы и, заметив это, обе тихо рассмеялись.
— Я что-то пропустил? — спрашивает Даня, пока берет чашку в руки и делает глоток.
— Ничего не пропустил, — произношу я, а затем, повернувшись к нему, почти не слышно добавляю: — Все хорошо, спасибо.
И на его лице появляется едва заметная, но чудесная улыбка.
— Извините за нескромный вопрос, — говорит мама с хитрыми глазами. Это выражение лица досталась мне тоже от нее. — А вы кем друг другу являетесь? — она смотрит то на меня, то на него, ожидая ответа.
Я растерялась, а вот Даня совсем нет.
— Молодой человек Миры, — подает уверенный голос он. И его смелое заявление вызывает мурашки и нежность, разлившуюся по всему телу.
— Ой, Мира! — восклицает мама, радостно глядя на меня. — Я рада за вас, ребята! И давно вы вместе?
— Нет, — отвечаю я. — Пару недель.
— Уже три недели, — поправляет меня Даня, а я кидаю на него ехидный взгляд. Значит, серьезный дядя считает часы с того момента, как мы встретились?
— Да у тебя он внимательный. Береги его, раз он старается запомнить каждый день, проведенный с тобой.
— Берегу, берегу, мам, — я закатываю глаза.
— Папа был такой же, — мама произносит эти слова с теплом, но вместе с тем от нее веет вселенской печалью. — Он не был верующим человеком, но меня боготворил, — усмехается мама, опустив взгляд. — Так что, Даниил, надеюсь, ты понимаешь, какие стандарты лежат в основе этой девочки.
— Но я практически не помню его, мам.
Конечно, это было ложью. Я помню, как папа относился к маме, как искренне и безоговорочно любил ее. И мне по-настоящему грустно, что их любовь не смогла прожить дольше. Может быть, тогда все сложилось бы совсем иначе.
⤝Дэн⤞
Слушая Марину Николаевну, я все четче осознавал, что всей душой желаю попробовать построить с Мирой что-то большее, чем есть сейчас. Без притворства, без тайн, вывернув себя наизнанку и нырнув в этот омут с головой, не боясь утонуть.
— Не может быть, чтобы у тебя не осталось совсем никаких воспоминаний, — обращается к Мире мама. — Давай напрягай извилины, Мирослава! А то поди после твоего.. как там его..