— Тимура, — недовольно дополняет Мира.
— Да-да, точно. Не очень был мальчик. Да и правда, он мальчиком был, а не мужчиной. Этот Тимур же тогда даже в больницу не приходил. Мне твой брат что-то говорил.
— А можно поподробнее? — втиснулся в разговор я, ощущая разъедающее раздражение.
— Ой, нет, — покачала головой Мира. — Не хочу тратить время на беседы о полных придурках.
— Мира, — с упреком произнесла мама. — Ты же не знаешь, почему он так поступил.
— Не оправдывай его. Разве нормальный человек, не сказав тебе и слова, заводит себе новую пассию, пока его девушка — точнее бывшая девушка — корчиться от боли в больнице?
Во мне же закипает злость. Какого черта на этой планете до сих пор существуют такие уроды? Каждый мускул моего тела напряжен. Хочется найти этого идиота и хорошенько вбить ему в голову, как нельзя поступать с девушками. Особенно с Мирой.
— Оу, я не знала, милая, — с сожалением говорит мама и касается плеча Миры.
— Да забыли, закроем тему, — качает головой лисенок, слегка хмурясь.
Мои кулаки сжимаются, дыхание становится тяжелым, грудь наполняется холодным вихрем неописуемой злобы. Слова, которые хотели бы вырваться наружу, кажутся острыми стрелами, готовыми поразить того, кто причинил ей боль.
— Ты чего такой напряженный? — спрашивает Мира, глядя на меня, в тот момент, когда ее мама вышла из кухни.
— Ненавижу, когда бесхребетные и явно недоразвитые люди так поступают с.. — я осекся. На языке вертелось “близкими мне людьми”, но я не стал говорить это вслух.
— С кем? — Мира приподнимает бровь.
— С девушками.
— Что, волнуешься за меня? — Вот и прежняя дерзость в ее глазах.
— А если да? — тише отвечаю я и наклоняюсь вперед.
Вижу, как дыхание Миры становится тяжелее, и усмешка слетает с моих губ. Как раз в это время по квартире разносится трель от домофона, отрезая между нами невидимые нити. Видимо, пришел врач.
***
Я попросил доктора подробно описать состояние Марины Николаевны, чтобы передать специалисту из клиники отца. Пришлось еще раз выслушивать попытки отказа от помощи. Какое же упрямое семейство Громовых.
Между нами с Мирой чувствуется неловкость, когда мы спустя двадцать минут садимся в машину. Воспоминания о поцелуе всплывают в сознании. Меня так и подмывает вновь прикоснуться к ней, ощутить близость, вдохнуть ее аромат. Но вместо того, чтобы испытать свою удачу, не подумав, говорю:
— Расскажи мне об этом твоем Тимуре. У вас все было серьезно?
— Зачем тебе это?
— Хочу знать твои триггеры. На будущее. — Уголки моих губ приподнимаются, на что Мира как обычно закатывает глаза.
— Да просто первая влюбленность и все такое. Честно говоря, мне тогда не были интересны парни, я вся была поглощена учебой и чемпионатами. Конечно, было очень грустно и неожиданно, когда я столкнулась с безразличием Тимура.
— Почему неожиданно?
— Мне казалось, он души во мне не чает. Да и девочки в группе всегда твердили, что я холодна к своему парню в то время, как он с меня пылинки сдувает. Я же просто поддалась гормонам и простому любопытству, — она пожимает плечами, словно это не ей разбили сердце.
Пожалуй, Мира способна утаить любую информацию и не выдать себя, но глаза и взгляд всегда буду говорить за нее.
— А вы долго встречались?
— Откуда столько интереса? Хватит об этом болтать, не самая приятная тема. Сам-то удачлив на поприще отношений? А то все обо мне да обо мне. Я не такая уж и звезда, чтобы без умолку разговаривать о моей жизни.
— Да ладно, тебе же это льстит.
— Что-то не слышу ответа на поставленный вопрос, Даниил Эдуардович.
— Ого, кто-то даже запомнил мое полное имя. Польщен!
— Не зазнавайся, тренер. Ну так что, я уверена, что вокруг тебя вьются красивые девчонки. И разве не одна из них не пробралась глубоко под кожу?
“Ко мне под кожу пробралась ты”, — мысленно отвечаю я.
О личной жизни я не привык вести беседы. Да и какая девушка будет рада услышать о том, что бывшая мне изменяла, а потом еще и забеременела?
— У меня все просто. Одни серьезные отношения, которые, как ты понимаешь, печально закончились, и несколько интрижек. Нечего рассказывать.