— Ой, да чему там перевешивать-то? — вклиниваюсь в рассказ я, но Влад игнорирует колкость, лишь кинув в меня острый взгляд.
— Делаю два шага, под ногами еще есть пол. Затем делаю третий, а земли уже и нет. Лечу вниз, не понимая, что происходит. Кругом кромешная тьма, на локте и коленях жгут ссадины, я кричу, что есть мочи. Не успеваю моргнуть и пару раз, как оказываюсь в объятиях отца. Меня не волновало, куда я упал, меня беспокоило, что с ноги слетела кроссовка, — брат мило улыбается. — Для меня все произошло очень быстро, казалось, прошло не больше пяти секунд, как я оказался в маминых руках. Но почему-то часто вспоминаю этот момент. К слову, та яма называется кессон.
— Кессон?
— Что-то наподобие подвала.
— Получается, ты такой же бедовый, как и я, — хмыкаю я.
— Я был ребенком! А ты уже взрослая девушка, — брат протягивает руку к моему лицу и больно щиплет нос.
— Ай! Отстань! — хлестко бью его по руке.
— Тогда папа меня вытащил из ямы, а сейчас приходится самому с этим справляться, — с печалью в голосе произносит Влад, но на лице остается мягкая улыбка.
— Конечно, ты же уже взрослый парень! — с такой же интонацией произношу я, пытаясь согнать грусть с брата. Ненавижу видеть его подавленным, даже если это просто меланхолия, звучащая в его голосе.
— Кстати, первый раз на танцы привел тебя именно папа.
— Да? — удивляюсь я.
— Ага. Ты не всегда обожала танцы. Сюрприз. И, вообще, не хотела идти никуда. Мама пыталась тебя уговорить попробовать, а ты закатывала истерику. Мне тогда хотелось заклеить тебе рот скотчем, честное слово. Ты как сирена выла. Не знаю, что тебе шепнул на ухо папа, но ты мгновенно успокоилась и кивнула ему.
— Жаль, я не помню тех слов. — Сожаление с примесью печали пронзают сердце.
— Мне думалось, он тебе игрушку новую пообещал, но ты вернулась в тот вечер довольная и даже без новой куклы. Я быстро забыл об этом. Главное — ты больше не орала, как резанная.
— Не могу представить себя в истерике. Это совсем не про меня.
— Уверена?
— Ругаться могу, злиться тоже, но истерить — не в моем стиле.
***
Для безработного человека дни тянутся очень и очень медленно. За два дня я успела дочитать одну книгу и начать новую. От количества времени, проведенного в четырех стенах, у меня снова начала болеть голова. Брат уже во вторник вышел на работу, а мои попытки устроиться хоть куда-нибудь он пресекал, твердя одно и то же: “Не торопись. Дай течению жизни направить тебя”. Я закатывала глаза, но внутри становилось спокойнее. У меня были мысли снова попробовать снять зал и потанцевать, но рука замирала над экраном телефона, когда я хотела позвонить и арендовать помещение.
Вместо этого я одевалась и, несмотря на мерзкую слякоть за окном, шла гулять. Начало декабря было унылым, новогодним настроением даже и не пахло, хотя на улицах повсюду висели гирлянды и играла праздничная музыка. Я бродила по центру, рассматривая людей, что суетились и бегали по своим делам. Когда на глаза попадались влюбленные парочки, сердце против моей воли посылало в мысли образ Дани. А я не знала, что с этим делать. Я не была уверена в том, что он действительно мог чувствовать ко мне что-то большее, чем просто интерес. Да и думаю, у него и без меня полно поклонниц. Вспомнить один только разочарованный взгляд той девушки-администратора и станет ясно, что она лелеяла какие-то надежды.
Попробовав выбить из головы Даню, я зашла в старый книжный магазин, который скорее был барахолкой. Нужно изрядно покопаться в пыльных полках, чтобы найти что-то хорошее. Но я привыкла считать, что любая книга таит в себе нечто прекрасное и полезное, поэтому ходила между стеллажей, разглядывая каждый корешок. Периодически брала книги в руки, чтобы прочитать аннотации и, пока никто не видит, вдохнуть запах страниц. Один из моих любимых ароматов.