— Ты преувеличиваешь, — бросает она, открывает дверь и садится в машину, будто я сказал какую-то ерунду.
Мне же кажется, что я падаю в пропасть. Без единого шанса на выживание.
Теперь я вынужден смириться с этим хаосом чувств. И я никак не в силах повлиять на Миру. Хотя уверен в том, что она элементарно боится пойти мне навстречу.
Пробить эту стену страха и упрямства будет не просто, но и я не из слабых.
Едем мы в тишине, и не найдется ни одной молекулы в пространстве, которая не была бы наполнена напряжением. Мира без интереса смотрит в окно, при этом не удостоив меня никаким вниманием, зато я при любой возможности поедаю ее глазами.
Если она не хочет принимать все те электрические разряды, что постоянно искрятся между нами, то я ей напомню, насколько ярко они могут пылать.
Я останавливаюсь у подъезда и поворачиваюсь к Мире. Она отстегивает ремень безопасности, а я жалею, что с ним в этот раз ничего не произошло, чтобы я снова смог приблизиться к ней и ощутить ее милое замешательство.
Хотя кто меня останавливает?
В момент, когда Мира произносит “спасибо” и открывает дверь, я хватаю ее за руку и тяну на себя, заставляя сесть обратно. Она бросает в меня колкий взгляд.
— Ты чуть не оставила, — я тянусь левой рукой в сторону бардачка, намеренно сокращая между нами расстояние.
Наши тела приближаются, а глаза встречаются и начинают немой диалог, который слышен лишь нашим душам.
Если бы мы умели разговаривать с подсознанием и душой, все стало бы куда проще. Ведь эти ребята точно знают, что нам нужно и в какое время. Но пыль бесполезных забот и рутины затуманивает их образы, а лишний шум суеты заглушает голоса. И мы вынуждены двигаться на ощупь, как слепые котята.
Я открываю бардачок и тут же меняю траекторию, запуская руки в распущенные волосы Миры. Притягиваю к себе и впиваюсь в ее губы. На мгновение она замирает, но затем мягко отвечает, вынуждая кровь в моих венах кипеть.
Мне не хочется выпускать ее из объятий. Но если я этого не сделаю, то сойду с ума от того желания, что готово сию секунду вырваться наружу. Я кусаю Миру за нижнюю губу, а после нежно целую и отстраняюсь.
— Обманщик, — шепчет Мира.
На ее лице расцветает легкая улыбка, которую она все же не может скрыть.
— Не только тебе вертеть рыжим хвостом, — усмехаюсь я.
— Ага, как же, — произносит она и открывает дверь, чтобы уйти.
Теперь я позволяю ей это сделать.
— До встречи, лисенок.
Я провожаю ее взглядом. Но не слишком долго, потому что мое тело рвется обратно к ней. Следом за сердцем. Дверь машины хлопает, и это заставляет Миру, стоящую уже в метре от входа в подъезд, обернуться. Мои глаза не отрываются от ее силуэта ни на секунду, пока я стремительно приближаюсь к ней.
Никогда не был верующим человеком, но сейчас мои убеждения стремительно стираются, потому что ночь ее глаз и медный шелк локон заставляют мои ноги превратиться в вату. И плевать я хотел на всю свою стойкость и непробиваемость, ведь она должна видеть меня настоящего.
Ветер подхватывает несколько передних прядей, которые закрывают лицо Миры, но она мгновенно убирает их за ухо.
— Я снова что-то забыла? — спрашивает она, но на ее лице нет и тени ухмылки.
Может быть, я зря это затеял? Мира мне нужна здоровой и сияющей, а не полуживой и прозрачной.
Черт, мной движет что-то потустороннее. Другого объяснения у меня нет.
— Нет, — тихо произношу я. Мы стоим близко, но эти сантиметры кажутся пропастью. — Ты прихватила кое-что мое.
На мгновение выражение лица Миры погружается в замешательство, но она тут же ловит мой уверенный взгляд. Я мягко убираю за уши пряди, которые снова пытаются скрыть ее от меня.
— Раз мы так любим игры, то предлагаю сыграть еще в одну, — говорю я, внимательно вглядываясь в заостренные, но все равно мягкие линии ее лица. — Главное и единственное правило: правда за правду.
Брови Миры немного дрогнули к переносице от непонимания.
Она складывает руки на груди, будто защищается. И это меня раздражает.