С чего бы ей опасаться меня?
— Ты сейчас серьезно? — она приподнимает бровь.
— Абсолютно.
— Боже, ты так соскучился по детству? — Я лишь кидаю ухмылку в ответ. Мира вздыхает, словно на ее плечи водрузили многотонный груз. — Ладно. А победитель здесь будет?
— Ты либо играешь, либо нет, лисенок. Давай я упрощу тебе задачу. Моя правда: в детстве упал с велика так, что вывихнул запястье и до крови разодрал спину. — Я подаюсь немного вперед так, что теперь нависаю над ее ухом. — Даже шрам на остался, — шепчу я. — Скоро сможешь его увидеть в качестве доказательства.
От Миры снова веет смятением, но я продолжаю смотреть на нее в упор, давая понять, что жду ее очереди. Конечно же, она закатывает глаза, что вызывает у меня улыбку, которую я отчаянно пытаюсь подавить.
— Моя правда в том, что я загибаю нещадно страницы книг и пишу прямо в них. А еще ломаю корешки временами.
— Жестоко, — хмыкаю я.
Меня умиляет ее безобидная правда. Почему она так старается скрыть эту сторону?
— Что поделать, — пожимает она плечами. — Это не я, а жизнь такая.
— Спорить с тобой бесполезно, да?
— Поверь, не стоит, — елейно улыбается Мира. — Ну так что, твоя очередь вроде бы.
— У меня есть татуировка.
— Серьезно? У такого правильного мальчика?
— Что? С чего ты вообще взяла, что я правильный?
— Ой, да ладно! Ты даже скорость ни разу не превысил.
— То есть желание жить — это уже скучно и слишком правильно?
— Хорошо, хорошо, — она приподнимает руки вверх в знак капитуляции. — А где твоя татуировка? Я что-то ее не заметила.
— А тебе все расскажи и покажи, — хмыкаю я. — И, вообще, твоя очередь.
Мира закатывает глаза. Хоть мы и стоим под подъездным козырьком, между нами пролетают пушистые хлопья снега. Маленькая снежинка, которая выбилась из хоровода хлопьев, падает прямо ей на ресницы.
— Да брось, лисенок, неужели ты падкая на несуществующих бэд боев из любовных романов?
— Хэй! Ты имеешь что-то против? Если так, то нам с тобой точно не по пути.
— Мира. — Рядом с ней я становлюсь в тысячу раз нетерпеливее. — Пусть я и не герой книг про мафию, но мне хватит кровожадности, чтобы выбить все мозги любому, кто обидит человека, который смог покорить меня своей искренностью и невыносимым характером, — произношу я.
Повисает пауза, которая длится не больше половины минуты. Но я ощущаю эти тридцать секунд так, словно проходит вечность.
Мира отводит взгляд в сторону.
— А мне нужен реальный человек, который смог покорить меня своей наглостью и вместе с тем душной правильностью. — Ее глаза вновь смело, но без дерзости направлены в мои.
— Надеюсь, это была правда.
— У нас же уговор.
— Не знаю, какой чертовой магией ты обладаешь, но даже если это темные чары, то я готов пасть от их силы. Потому что ты мне не безразлична. А если быть максимально точным — я с ума по тебе схожу, Мирослава Громова.
Когда я понимаю, какие слова из меня вылетают, на мгновение мне становится чертовски страшно, потому что Мира может запаниковать, оттолкнуть меня или грубо отшутиться. Но вместо этого она привстает на носочки и приближается к моему уху.
Все пространство вокруг нас перестает существовать. Сердце больше не бьется в бешеном ритме, оно замирает вместе с моим дыханием.
— Может быть я и ведьма, — шепчет она, — но я никогда не причиню тебе зла. Потому что тоже схожу по тебе с ума, Даниил Романовский.
Эти слова впечатываются в меня, начинают течь по моим венам, стремительно проникая в самую глубь моего существа.
Я притягиваю Миру к себе и впиваюсь в ее губы.
В моей жизни появилась та, благодаря которой я снова ощущаю себя влюбленным подростком. Та, что без конца вытягивает из меня эмоции, которые уже долгое время скрывались под броней строгости. Та, чьи поступки иногда невозможно объяснить. Та, что стала для меня целым миром.
***
Я все еще помнил вкус Миры на своих губах, а мысли были заполнены ее голосом. Но сегодняшний день успел уже несколько раз сменить оттенки с ярких на серые. И на вечер выпала очередь тусклых цветов.