— Ми-и-и-ра, поднимай уже свою задницу с кровати.
Я чувствую, как он хватает одеяло и тащит на себя. Пытаюсь сильнее вцепиться в ткань, но мое тело еще не проснулось, чтобы бороться. Поэтому мурашки очерчивают узоры на коже от волны прохлады.
— Изверг! — хрипло стону я, сворачиваясь в калачик.
— Неправильный ответ, — слишком громко продолжает издавать шум мой любимый братец.
У меня перед глазами даже флешбэки замельтешили. Мой седьмой класс, Влад в одиннадцатом. Каждое утро он будит меня, поторапливает, чтобы я не опоздала к первому уроку, а сам в это время готовит завтрак. Ему тогда мощно доставалось от недовольного подростка — хмурое выражение лица и писклявое, переходящее в ультразвук, нытье.
Я открываю глаза, что дается мне тяжело не только физически, но и морально. Перекатываюсь на спину, и, как назло, лучи солнца падают мне именно на глаза.
— Твою ж.. — Сразу прикрываю глаза ладонью. — Вот теперь я точно ослепла, — ворчу себе под нос, пытаясь рассмотреть брата.
— Да уж, у тебя была страстная ночь с подушкой?
— Чего? — приподнимаясь на локтях, спрашиваю я.
— Настолько, что даже мозги еще в отключке, — усмехается он, жестом указывая на мое недовольное выражение лица.
— Не вынуждай меня завтракать в присутствии твоего трупа, — ворчу, опуская ноги с кровати и сразу надевая пушистые тапки. — И почему так холодно?
Я ежусь и обхватываю себя руками в попытке хоть как-то согреться. Давно пора было переодеться в теплую пижаму, но мне слишком нравится мой сиреневый шелковый комплект, состоящий из шортиков и майки на тонких бретелях.
— Потому что у тебя микропроветривание открыто, — произносит брат.
Поворачиваю голову в его сторону, пока он плотнее закрывает окно. Точно, я уже и забыла, что решила впустить морозный воздух комнату, чтобы наконец уснуть. Провалиться в сон получилось, а вот про окно и колючую зиму я напрочь забыла.
— Такими темпами ты быстрее меня окочуришься, — заключает Влад и, в конце концов, выходит из моей комнаты, пока я провожаю его испепеляющим взглядом.
Открыв шкаф, вытаскиваю свою старую толстовку на несколько размеров больше меня и надеваю поверх пижамы. Я утопаю в ней, но зато она прикрывает все самые чувствительные к холоду места.
Заглядываю в зеркало и понимаю, что не надо было этого делать. На голове воцарился не то чтобы хаос, там целое гнездовое поместье с торчащими в разные стороны локонами. Хотя в данный момент это и локонами-то не назовешь. Скорее подобие сеновала. С горем пополам мне все-таки удается убрать волосы в пучок, при этом вырвав несколько прядей.
И что я, вообще, такого делала во сне?
Еще в коридоре я уловила аромат свежесваренного кофе и, честное слово, у меня случился микрооргазм. Я не знаю никого, кто бы варил кофе лучше моего брата. До сих пор задаюсь вопросом: как у него это получается? У него выходит все так, словно он только что сам собрал ягоды, высушил и очистил зерна, а теперь еще наверняка приговаривает какие-то заклинания для насыщенности вкуса.
Влад прислонился к столешнице и нарезает сыр, пока на плите стоит сковородка с.. Я подхожу ближе, снова погружаясь в аппетитную атмосферу всех ароматов, что сейчас явно украшают кухню.
— Хлеб в яйце с молоком, — говорит брат, наблюдая за моим любопытством. — Помнишь, так делала..
— Мама, — опережаю его я. — Правда, она часто еще колбаски туда добавляла и по классике жанра составляла какую-нибудь рожицу. Мне они всегда нравились.
Конечно, до тех пор, пока мама не увязла в спиртовом болоте.
— Так уж и всегда? — На лице брата отчего-то появляется ухмылка. — Ты один раз испугалась мордочки, что мама сделала и заревела. Вся в соплях и слезах была, — он сморщил нос.
— Не могу я быть такой плаксой! — возмущаюсь я. — Врешь и не краснеешь.
— А тебе, сестренка, нужно витаминчиков попить, а то память, по-моему, вообще отсутствует, — парирует он.
— Ой, иди ты.. — не сильно толкаю его в бок, и мы оба улыбаемся.
Вряд ли смогу сейчас сказать Владу, что безумно рада его присутствию в моей жизни и тому, что он всегда рядом. Но уверена, что он и так это знает.