Небольшие серебряные серьги отправляются на мои уши, вслед за ними подвеска с жемчугом, которая симпатично расположилась в ямочке между ключиц, а пальцы украшают несколько колец, которые я не надевала уже несколько месяцев. В стрип-клубе лучше выступать без лишних аксессуаров, мало ли куда или в кого они прилетят. Да и терять не особенно хотелось. Тем более одно из колец — серебряное с голубым топазом — мне досталось от бабушки.
Пара взмахов тушью, и мои глаза стали еще ярче, а губы теперь переливаются от вишневого блеска.
Когда я надеваю пальто, автоматически опускаю руки в карманы, где натыкаюсь на что-то металлическое и холодное. Ключи от зала, точно! Что ж, пусть вчера я и наговорила много чего, но ключи все-таки пока подержу у себя. Страхи никуда не делись, зато желание запылало манящим огнем.
Встряхнув головой, чтобы прогнать ненужные мысли, я выхожу из квартиры и направляюсь на улицу.
Колючий декабрьский ветер чуть не сбивает меня с ног. Да, ошибочно было полагаться на солнечный день и ждать такого же вечера. Снег валит так обильно, что радиус видимости сокращается и становится не больше трех метров. Даже припаркованный у подъезда “Лексус” я замечаю не сразу. Мне приходится всматриваться, напрягая свое отличное зрение.
Когда мои глаза все же фокусируются, то улыбка отчаянно пытается вырваться наружу, потому что у двери машины стоит Даня.
— Пытаешься строить из себя делового? — произношу я и кидаю в него ухмылку, когда подхожу ближе.
На нем сегодня драповое пальто, из-под которого торчит темный джемпер и белая футболка. И, черт бы его побрал, он выглядит сексуально.
— А ты даже не пытаешься быть любезной, — говорит он и, схватив меня за край пальто, притягивает к себе.
Наши тела разделяют только слои одежды. Зима вставляет свои коррективы. Но от этого мое сердце не начинает биться медленнее, однако и не разгоняется. У меня такое ощущение, словно оно разрядилось, а Даня — источник энергии.
— Если мы пробудем на холоде еще хотя бы минуту, тогда даже то малое количество косметики, что есть на моем лице, потечет ручьями.
Честно говоря, мне абсолютно на это наплевать. Никогда не стремилась выглядеть идеально, а вот стремление попробовать Даню на вкус растет с каждой секундой.
— У меня не хватит выдержки просто так стоять рядом с тобой.
Вибрация от его тембра пронзает меня тысячью иголок. Даня приникает к моим губам. И все, пиши пропало. Мирослава-самоуверенная-сучка-Громова мгновенно превращается в Мирославу-плавленный-сырок-Громову. И не было никакого смысла наносить блеск. Могла догадаться, что его съедят через считанные минуты.
— Боюсь, если мы продолжим, я не смогу остановиться, — шепчет Даня, почти не отрываясь от меня.
— А кто сказал, что я хочу, чтобы ты останавливался? — Вопросительная интонация предположения здесь неуместна.
Даня не отвечает, а вместо это жадно целует меня, покусывая нижнюю губу. Будоражащая волна пробегает по всему телу и медленно утекает, потому что Даня отстраняется, делает шаг назад и открывает дверь машины.
— Обломщик, — говорю я, залезая внутрь.
— Ты мне нужна живой, а не в виде ледяной фигуры.
Через сорок минут мы приезжаем на место.
Заснеженная улица, как будто из зимней сказки, мерцает в свете ярких фонарей. Высокие здания, украшенные морозными узорами, создают ощущение, что я попала в мир, где время остановилось. Мне кажется, или у меня даже появляется чувство праздника?
Даня берет меня за руку и ведет во внутренний дворик современного и довольно элегантного здания. Оно выделяется среди других своей формой. Фасад выполнен в контрастных оттенках черного и белого, что придает ему особый шарм. В огромных панорамных окнах отражаются наши силуэты.
Заходим внутрь, и нас сразу же окутывает приглушенное освещение. Близость Дани и потемки пьянят. И как бы я ни старалась унять эти ощущения, у меня выходило просто отвратительно.
Светлые стены и темно-синие бархатные шторы гармонично сочетаются с мягкими креслами, обитыми тканью в тон. Я оглядываю помещение и понимаю, что здесь вообще никого нет.