Мои руки сильнее сжимают его бедра, когда Даня прокладывает дорожку поцелуев, перемещаясь все ниже. Он покусывает кожу и сразу приникает языком к этим местам. Пиджак пропадает где-то в темном помещении зала, и мне плевать.
Хочу казаться колючей и недоступной, но я больше так не могу.
Опустив одну руку мне на низ живота, Даня с силой прижимает мою спину к своей груди, а вторая рука плавно касается моего подбородка. Он поворачивает мою голову в сторону так, что между нашими лицами почти не остается пространства.
У меня не остается никаких сил сопротивляться своим желаниям. Я впиваюсь в его губы. Так жадно, словно завтра не наступит, и у нас есть только этот момент.
Даня задирает мою майку, и его горячая ладонь скользит вдоль живота все выше. Электрические разряды, летающие между нами, почти осязаемы. А притяжение определенно реально, потому что мне хочется быть еще ближе.
— А как же камеры? — оторвавшись от мягких губ Дани, спрашиваю я.
— Ты слишком много думаешь и болтаешь, не беспокойся об этом.
С этими словами он стягивает с меня белую ткань, оставляя в одном бюстгальтере без бретелей. Мне кажется, у меня вместо крови по венам течет раскаленная лава.
— Несправедливо, — приподнимаю одну бровь и не даю ему ответить, меняя свое положение.
Теперь я сижу верхом, сканируя взглядом все еще одетого Даню.
— Мне нужно слезно умолять, чтобы ты меня раздела? — ехидничает он.
— Звучит неплохо, — я наклоняюсь к его уху, пока мои руки пробираются под джемпер. — Но на сегодня хватит пиццы. В следующий раз не прокатит.
Снимаю с него кофту вместе с футболкой и забываю, как дышать. Точеный пресс, по которому бегают блики от сменяющихся картинок на экране. Под сердцем замечаю татуировку в виде черного пера, очерчивающая ребра. Моя ладонь тянется к ней. Я провожу пальцами по рисунку.
Поднимаю вопросительный взгляд на Даню.
— Не сейчас, лисенок, — хрипло отзывается он.
Нежно касаюсь губами рисунка, готовая быть его послушной девочкой. Я никому не позволяю управлять мной и, тем более, видеть меня уязвимой. Но Даня успел стать исключением.
Он трепетно приникает к моим ключицам, обводя языком кожу и иногда покусывая. Боже, это восхитительно! Но я отталкиваю его к спинке дивана. Моя очередь наблюдать за его упоением.
Я медленно провожу языком по его шее, ощущая, как его грудная клетка поднимается вверх. Меня это еще сильнее возбуждает. Целую мочку его уха, слегка посасывая ее. Даня сжимает мои бедра, и перемещает руки на задницу, заставляя меня выгнуть спину.
Я нуждаюсь в нем, а он требует меня своими резкими и грубоватыми движениями.
Моя ладонь спускается вниз, пока я продолжать изучать его мускулистое тело. Прижимаю руку к его возбужденному члену сквозь джинсы, и новая волна напряжения отдает пульсацией между бедер. Даня сильнее обхватывает меня, и с его губ слетает стон:
— Черт, Мира.
Одним движением он переворачивает меня на спину и нависает надо мной. Терпение на исходе. Даня читает это в моих глазах. Еще никого в своей жизни я не хотела так, как хочу его. Он расстегивает мои джинсы, лаская поцелуями мою шею, затем, спускаясь ниже, касается губами живота и бедер.
— Не заставляй меня ждать, — произношу я, кидая взгляд на его штаны. — Долой. И прямо сейчас.
Даня усмехается, но выполняет мою просьбу. Или скорее приказ. Его джинсы оказываются вне поле моего зрения, и он освобождает меня от трусиков. Но когда я тянусь к его боксерам, он ловит мои запястья одной рукой и прижимает их к бортику дивана, обездвиживая меня.
— Теперь ты не имеешь полномочий, лисенок.
Он говорит это, наклонившись к моим губам непростительно близко, чтобы не прикоснуться к ним, но не делает этого.
— Ты решил поиграть в плохого копа? — колкость вылетает из меня.
Но Даня игнорирует вопрос, ловко освобождая меня от оков лифчика. Я ощущаю, как его язык рисует узоры на груди. Стон теряется в звуках фильма, что идет фоном.
Мне хочется раствориться в нем. И чтобы он растворился во мне.
Даня, словно прочитав мысли, сильнее раздвигает мои бедра, и уловив зрительный контакт, касается клитора, двигаясь осторожно, но в подходящем темпе. Еще сильнее выгибаю спину. Очередной стон вырывается наружу, когда он вводит в меня пальцы. Черт, он знает, что делает.