— Ты чего ржешь, как конь? У меня аж голова заболела.
— Ничего, — смеюсь я. — Просто шоке от такого контраста. Вечно хорошенький лисенок превращается в недовольного чертенка, — корчу рожицу, пародируя ее.
Еще несколько секунд широкая улыбка не сходит с моего лица. Вглядываюсь в Миру. Кожа снова бледнеет, а глаза блестят.
— Не хочу быть старым ворчуном, но ты явно доходилась без шапки, — произношу я и подхватываю ее на руки.
Мира мгновенно обхватывает меня за шею, прижимаясь ближе. И в груди разливается будоражащая эйфория от осознания, что она рядом. Она в моих руках.
— И вот снова тебе нужно выпендриться, — закатывает глаза Мира, вызывая ухмылку на моем лице.
— Просто ты не знаешь, что такое настоящая забота. — После моих слов Мира теряет свою дерзость, и в воздухе повисает сожаление.
Я поднимаюсь на второй этаж и заношу лисенка в спальню. Кладу на постель, а она рывком притягивает меня к себе. Нависаю над ней, ощущая, как между нами наэлектризовывается воздух. В глазах Миры танцуют хитрые искры, пускающие приятный холодок по спине.
— Хочешь и меня заразить, больная? — хмыкаю я, опуская взгляд на ее соблазнительные губы.
— Кто сказал, что я болею? — хмуриться она, и через секунду раздается оглушительный чих. Я оглядываю Миру упрекающим взглядом и поднимаюсь с кровати, перед этим поцеловав ее в нежную щеку. — Ладно, возможно, я простудилась, — уже гнусавым голосом заключает она.
Достаю из одного ящика комода градусник, а из другого — одну из своих толстовок. И все протягиваю Мире.
— Меряй температуру. Посмотрим, насколько ты горячая.
— Хорошо, мам, — наигранно писклявым голосом произносит Мира, привстав на локтях. — А мне куда его лучше засунуть? — ехидно улыбается она.
Я молча подхожу к ней, кладу рядом вещи и начинаю расстегивать ее джинсы.
— Эй! Ты чего делаешь?
— Ну, знаешь, маленьким детям измеряют температуру через по..
— Боже, ладно! Дай сюда свой человеческий термометр.
С самым сердитым видом Мира нажимает на кнопку электронного градусника и засовывает под язык. Она напоминает мне обидевшуюся маленькую девочку, которую заставляют делать то, чего она не хочет. А в купе с ее манящими изгибами и цепкими глазами — она стала моим наваждением. И как тут сердцу не плавиться?
Раздается пищащий звук, Мира вытаскивает градусник и смотрит на него.
— Тридцать семь и шесть, — заключает она. — Нормально, не умираю.
— В ванной есть полотенца и все необходимое, — киваю в сторону двери напротив. — Не мойся под горячей водой, чтобы температура не поднялась.
Фыркнув, Мира взяла в руки толстовку и поднялась с постели. После чего встала в метре от меня и низко поклонилась.
— Слушаюсь и повинуюсь, о мой господин.
Резким движением притягиваю ее к себе, сокращая между нами малейшее расстояние.
— Прекращай играть со мной, Мирослава.
— А то что?
— Обнажу клыки.
Наклоняюсь к ее лицу и нежно кусаю нижнюю губу. Ощущаю, как дыхание Миры становится тяжелее. Но одергиваю себя.
Отстраняюсь, разворачиваю ее в сторону ванной.
— Шевели больным задом, лиса-алиса.
— Пф, тоже мне сказочник, — наконец подает хрипловатый голос Мира и скрывается за дверью.
⤝Мира⤞
Меня начало знобить, и когда я сняла с себя всю одежду, то ощутила это невероятно ярко. Дрожь овладела всем телом. Как можно быстрее залезаю в ванную и задвигаю прозрачные двери. Через несколько секунд на мою кожу уже падают теплые, но не обжигающие струи. И как я вообще умудрилась заболеть за один вечер? Кто-нибудь мне объяснит?
Состояние немного облегчает аромат Дани, царивший во всей ванной комнате. И теперь я тоже пахну им — гель для душа сделал свое дело.
Слабость накрывает меня новой волной. Да так, что еще чуть-чуть и мои коленки просто-напросто подкосятся, и я рухну. Болеть — отвратительно! Нельзя забивать на себя, особенно когда это касается зимы и чертовых шапки с варежками! Спасибо за урок, но сейчас мне хочется поскорее забыться.