Я спускаюсь и уже делаю несколько тихих шагов в сторону кухни, когда слышу его голос. Шестое чувство заставляет меня остановиться и прислушаться.
И лучше бы я этого не делала.
Уши были немного заложены, но я хорошо различаю бархатный голос Дани.
— Ты же понимаешь, что это временно, — он говорит это напряженно. — Да. Поиграться да выкинуть, — вздыхает и кладет что-то стеклянное на стол. — Оль, это точно не на долгий срок. Ты так беспокоишься, словно.. Перестань, пожалуйста, — мягко произносит Даня.
Оля? Та самая Оля, что трахалась налево и направо и разбила ему сердце? Какого черта? О чем они вообще говорят?
— Конечно, нужна, — продолжает Даня, а мое сердце, кажется, уже перестало биться.
В мыслях сразу всплывают его слова о том, как он любил ее и даже боготворил. И разве такая любовь может пройти быстро, особенно когда вас связывает общий ребенок? Как ни крути, она была красоткой — по его описанию, конечно же, — и он действительно души в ней на чаял. А кто я такая? Стриптизерша, которая погрязла в ненависти. К себе. К другим. Ко всему миру. Стоит ли вообще говорить о том, насколько я достойна искренней любви?
— Давай не сейчас. Потом обсудим, — кидает последние слова Даня и, судя по звукам, завершает разговор.
Я все еще стою на месте, словно приросла к этому паркету. Прекрасно понимаю, что страхи необоснованны, точнее недостаточно обоснованы, но ком в горле давит с такой силой, что хочется плакать.
Я могла бы подойти к Дане сейчас и спросить, с кем он разговаривал, но, боюсь, что слезы заполонят глаза раньше. Да и что он скажет? С бывшей? Он ведь не будет с точностью до интонации пересказывать их диалог. Боже, я хочу просто провалиться сквозь землю.
Не знаю, сколько времени я простояла у кухни, разглядывая пол, но голос Дани резко выдернул меня из пелены мыслей:
— Ты уже проснулась? Как себя чувствуешь? — Столько ласки и нежности, что сердце сжимают тиски. Даня подходит и аккуратно касается моего лба губами, приобнимая за талию. — Лисенок, ты здесь?
Наконец, я решаюсь поднять на него взгляд. Новая волна слабости накрывает меня с головой. Мне тяжело держать себя физически, но еще сложнее принять тот факт, что человек, который стал мне родным, до сих пор цепляется за ушедшую любовь. С которой, по-видимому, они обсуждали меня. Но зачем это? Ради того пари? Даня не хочет, чтобы Арс знал о его связи с Олей?
— Ты какая-то потерянная. Ми-и-ира, — протягивает Даня, пока я пытаюсь сфокусироваться на его лице.
— Да, прости, — хмурюсь я, прогоняя прочь слезы.
— Так, как ты себя чувствуешь? Я завтрак приготовил и могу даже похвастаться, потому что не знаю человека, кто бы готовил панкейки лучше меня! — Его жизнерадостный тон идет вразрез с моим состоянием. — Пойдем, я еще их доделываю, но ты пока выпей раствор.
Он так мило суетится, но теперь мне совсем непонятно — для чего? Все, как и всегда, катится к черту, а я плетусь на поводу у событий, не осознавая причинно-следственных связей.
Даня ведет меня за руку на кухню, где меня окутывают аппетитные ароматы. Я понимаю, что проголодалась, но горло так сильно болит, что совсем ничего не хочется. А еще я без понятия, как мне теперь вести себя рядом с Даней. Но ведь в нем была искренность! Я это видела и чувствовала! Он же не мог со мной так поступить?
Хотя, если включить все хладнокровие и безразличие, изначально у нас был простой уговор: я помогаю ему, притворяясь фальшивой девушкой, а он прощает мне долг.
В какие дебри я залезла? А самое главное — кто меня об этом просил?
Ведь жилось спокойно без всяких привязанностей и гребанных чувств. А теперь что? Как справиться с этим, уничтожающим все на своем пути, цунами?
Сидя на барном стуле за высоким круглым столом, я делаю глоток из стакана с желтоватой жидкостью, на вкус напоминающую лимонад, и жмурюсь от невыносимой боли, пронизывающей все горло. Но после того, как я пропускаю напиток внутрь, тепло мягко согревает меня, и даже становится немного легче.
— Мне не хочется оставлять тебя одну, но нужно съездить за лекарствами, — говорит Даня, по-простому сервируя стол. — Я созвонился с отцом, он посоветовал некоторые препараты. Аптека тут недалеко, поэтому меня не будет полчаса максимум.
Все, на что меня хватило, это слабый кивок. Я попыталась задержать взгляд на Дане, но в голове эхом отзывались его слова.