Из пелены злобы меня выдергивает звонок Сени, и я отвечаю немного резко.
— Детка, у тебя все хорошо? — уловив мое раздражение и смятение, интересуется он.
Когда он нелепо подкатывал ко мне на улице, я и подумать не могла, насколько он чуткий человек.
Делаю вдох и выдох, пытаясь успокоиться.
— Да, ты что-то хотел?
— А мне уже нельзя просто так позвонить?
— А мы долго будем общаться вопросами?
— Вообще, я по делу. Ты случайно не в курсе, где сейчас Мира?
— Что произошло? — цежу я.
— Она у тебя?
— Допустим. Но я хочу знать, какого черта она в таком состоянии? И где вообще Дэн?
Я в полной уверенности, что он причастен к подавленному состоянию Миры. И сказать, что я возмущена, — ничего не сказать. Мои глаза наверняка пылают синим пламенем.
— С ней все хорошо? — на другом конце слышу другой мужской голос. А вот и предполагаемый виновник. Причем звучит Дэн сильно обеспокоенно, и это не вселяет в меня никакой надежды.
— Если не учитывать, что у нее горячка, и почему-то глаза на мокром месте, — на последние слова я ставлю ударение, — то все под контролем. Теперь под моим чутким контролем. Я услышу ответ на свой вопрос или нет? Что произошло?
— Мира простудилась и заболела, как ты уже поняла, а если вопрос: почему она уехала сегодня утром от меня, — то я без малейшего понятия. И сам бы хотел это узнать.
— Когда она пришла, сразу легла спать. Я не стала ее допрашивать, — ровным и даже строгим тоном произношу я.
— Хорошо, я приеду позже, — кидает Дэн, и я не успеваю даже возразить, как снова слышу Сеню.
— Ангел мой, я соскучился и, жду не дождусь, когда мы увидимся, но пока что я буду занят. Ты не сильно расстроишься?
На лице появляется предательская улыбка.
— Не расстроюсь, Сень.
— Люблю тебя, — нараспев говорит он. — До встречи, ангел мой.
— Пока. — Моя интонация так и сквозит приторностью. Но я бессильна перед этим дурачком.
Да, он постоянно заставляет уголки моих губ подниматься, а еще рядом с ним все ощущается таким простым и легким, что кажется, словно я взлечу. Но, Боже, мы ведь так мало знакомы! А я уже разомлела и готова выйти за него замуж..
Ася, выкинь это из головы!
Мне срочно нужно сместить внимание, и мой живот ясно дает мне понять, куда именно. Никогда не гордилась своими кулинарными навыками, но когда ты чувствуешь, что вместо желудка у тебя дыра космических размеров, все съедобное кажется достойным Мишленовской звезды. Так, сделанные на скорую руку сэндвичи с индейкой и клюквенным соусом в тандеме с матчей возносят меня на седьмое небо. Тихий стон вырывается с первым куском, что уже почти растворился у меня во рту.
Мне приходится силой удерживать себя на месте, чтобы не зайти в спальню и не разбудить Миру в попытках выяснить истину. Я эмпатичный человек, поэтому мне очень сложно отложить в сторону проблемы и переживания родных людей, из-за чего тревожное состояние мыслей не покидает меня в таких подвешенных моментах.
Все же после нескольких дыхательных упражнений у меня получается остыть и в относительном спокойствии принять душ. И даже когда я не планирую выходить из дома, мои руки так и чешутся навести красоту на волосах и лице. Нет, я себе безумно нравлюсь и без этой ненужной мишуры, просто уж больно сильно в детстве запали в душу сказки о принцессах.
Светлые локоны переливаются пусть и от тусклого, но дневного света, исходящего из окон в гостиной, а щеки нежно-розового оттенка делают меня еще воздушнее. Мне пришлось на цыпочках вынести все необходимое из спальни, чтобы не разбудить Миру, которая похоже спала самым крепким сном. По крайне мере, мне так показалось.
Когда я прохожу мимо комнаты, дверь тихонько приоткрывается, и оттуда выглядывает заспанная, но уже не бледная Мира. Что меня радует!
— С добрым утром, — подхожу к ней и приобнимаю. — Правда, уже день.
— Сколько я проспала? — хрипло интересуется подруга.
— Всего три часа.
— А по ощущениям целую вечность, — зевая, говорит Мира и хмурится, касаясь рукой головы. — У тебя нет ничего от мигрени? А то у меня череп скоро лопнет.