Боже, неужели мне наконец становится комфортно находиться в обществе моей мамы? Новое дуновение сентиментальности чуть не сбивает меня с ног.
— Все есть, — успокаиваю ее.
— Мира, я так рада тебя видеть! Иди сюда, — мама притягивает меня к себе, чтобы обнять.
И мне приходится немного наклониться, потому что я выше ее на полголовы. Мама крепко стискивает меня, и я отвечаю ей тем же. Не могу больше сдерживаться. Ком все утро безжалостно давил на горло. И слезы, вырвавшись наружу, ручейками стекают по моим щекам. Против своей воли я громко шмыгаю носом.
Мама мгновенно отстраняется, все еще обхватив мои плечи руками, и хмурится.
— Почему глаза на мокром месте? — В ее тоне пылает требовательность.
Да, она всегда была властной и гордой. До тех пор, пока алкоголь не разрушил ее. Но сейчас.. Ко мне возвращается моя мама. Передо мной стоит женщина, от которой всегда веяло холодком, но только не в те моменты, когда ее ребенку плохо.
Смотрю на нее, но не могу ничего сказать.
— Так, за мной, — командует она, жестом показывая, следовать за ней.
Мы проходим в гостиную, которая освещена дневным светом. Здесь все по-другому. Новый светлый диван, деревянный журнальный столик, несколько горшков с цветам на подоконнике. Лишь шкаф стоял прежний и на том же месте, и несколько фотографий все так же висело на стене. С одного снимка на меня смотрели мы с братом маленькие. А с другого — папа с мамой в молодости. У этой фотографии я останавливаюсь, вглядываясь в их счастливые лица. Они сидят на диване в обнимку, мама задорно смеется, а папа скользит по ней самым влюбленным взглядом.
— Мам, а как вы с папой познакомились? — спрашиваю я, оглядываясь на маму, которая аккуратно раскладывала подушки на диване. Почему-то я никогда не задавалась этим вопросом, а сейчас резко ощутила нужду в этой информации. Может, так я пытаюсь убежать от своих неурядиц?
Ее взгляд переместился на фото, а лицо сразу украсила мягкая улыбка.
— Очень просто, — мама подходит ко мне и встает рядом. — Нас познакомили друзья. Странно даже, что мы не встретились раньше. Твой папа жил в соседнем доме, а я никогда его не видела, — усмехается она.
— Я бы хотела узнать его ближе, — вздыхаю я, а в груди клокочет печаль.
— Тебе не надо его узнавать ближе, Мира.
— О чем ты? Почему?
— Потому что все его лучшие качества в вас с братом. Уж поверь мне. — Мама ласково улыбается, а в уголках моих глаз снова собираются слезы.
— Доченька, ну что стряслось? Почему ты плачешь?
— Да просто тут.. — снова шмыгаю носом. — Можно сказать, что поссорились..
— С Даней твоим?
Все, на что мне хватает сил, — с детской ранимостью кивнуть. Я и правда сейчас ощущаю себя маленькой девочкой, которую обидели, и она пришла к маме, чтобы вдоволь поплакаться и получить необходимое ей утешение.
Мама наливает чай и приносит печенье. Мы сидим в комнате, в которой когда-то разрушилась моя жизнь, но сейчас я совсем об этом не думаю. Потому что меня волнует мое настоящее. Реалии, которые заставляют меня вывернуться наизнанку, чтобы посмотреть на себя под другим углом. И мне страшно осознавать и принимать свое отражение.
— Начни с начала, — просит мама.
И я рассказываю все с самого начала. С самого правдивого начала.
К черту все. Меня достали тайны и недосказанности, я хочу быть честной. И сейчас чувствую, что могу и хочу поведать маме свою историю. Возможно, общайся мы с ней близко все эти годы, я бы не решилась упомянуть о большей части событий своей жизни. Но мы когда-то потеряли эту связующую нить. А чтобы создать новую, нужно быть честной. И в первую очередь, с собой.
Конечно, стыд — обычно не свойственный мне — просочился под кожу. Как ни крути, это мама. Но она внимательно меня слушала, и в ее глазах не было и крупицы осуждения. Скорее всего, потому что она все еще чувствовала вину. Не знаю. Для меня же огромного стоило, когда я улавливала от мамы сочувствие и поддержку.
Я и забыла, какая классная она у меня.
Периодически слезы накатывали с новой силой. И если прежде я еще как-то пыталась удержать их, то теперь из меня лился водопад. Столько воды и соплей из меня еще не вытекало. Наверное, выгляжу я жалко.