– Я видела… тебя… Я тебя видела…
– Да-да, Зефирка моя… Не трать силы. Я рядом и больше никуда не уйду, слышишь? – нежно шепчу, клянусь, пока мастерю импровизированные носилки из подручных средств.
Указываю Дону, Бену, Тоби и русскому парню места захвата, заплаканная Марта продолжает прижимать рану на животе Сены моей футболкой, а Джекки бережно поддерживает голову девушки.
– Ты снова исчезнешь?.. – спрашивает Сена едва слышно, в её голосе столько боли и тоски, что моё сердце сжимается до размеров горошины.
– Нет, малыш. Никогда больше тебя не оставлю. Никогда.
И это правда. Теперь она от меня точно не избавится – я буду рядом всегда: тенью или светом – кем угодно, лишь бы она жила.
– Водить умеешь? – обращаюсь к русскому парню, пока мы бережно укладываем Сену на заднее сиденье машины.
– Да!
– Тогда садись за руль и слушай мои указания. Марта, положи её голову себе на колени и держи ровно, я буду следить за состоянием по дороге.
Русский кивает, его лицо сосредоточено и серьёзно. Машина резко трогается с места, я чувствую биение сердца Сены под своими пальцами и молюсь всем богам сразу: пусть она только выживет… Пусть только она останется со мной…
Пока мы ехали, я позвонил в больницу, подробно описал ситуацию, перечислил все текущие показатели и сообщил индивидуальную информацию о Сене. Это значительно сэкономило нам время на обследовании. Приехав в приёмное отделение, Зефирку сразу отвезли в операционную, а нам осталось только ждать лучших результатов.
– Меня, кстати, Макс зовут… – вдруг выпаливает парень в спортивной куртке.
– Спасибо, Макс, – выдыхаю, не в силах даже протянуть ему руку в знак благодарности. Смотрю в пол, откуда только что увезли Сену на каталке.
Возможно, я видел её в последний раз.
Глава 41. Это было зря
Картер
– Всё будет хорошо!
Я сжимаю дрожащую ладонь Чемпионки и продолжаю выжимать педаль газа в пол, сосредоточившись на единственной цели – как можно быстрее добраться до больницы, куда увезли Ксю.
Салон автомобиля наполнен удушающей тишиной, прерываемой лишь редкими всхлипами Элли и моим тяжёлым дыханием. Ноздри щекочет приятный аромат её любимых духов, смешанный с солоноватым запахом слёз. За окном проносятся размытые огни ночного города, но я их почти не замечаю – перед глазами стоит лицо Ксю, юное и беззащитное.
Чёрт возьми! Я знал, что отпускать её одну в Монреаль была плохая идея. Честно говоря, думал, что наибольшую угрозу для неё представляет Курт, но нет… Как же я ошибался.
– Я сам найду этого ублюдка и задушу собственными руками! – цежу сквозь зубы, представляя, как заставлю ответить молокососа за каждую царапину на теле Ксю. Костяшки пальцев белеют от напряжения, с которым я стискиваю руль.
– Сейчас главное, чтобы она выжила, – произносит Элли, и из её глаз снова льётся жгучая боль, разрывающая мне душу.
– Выживет, она сильная, здоровая, молодая. Элли, всё будет хорошо, слышишь?
Чемпионка кивает и отворачивается к окну, чтобы скрыть от меня мокрое лицо. Лунный свет серебрит её профиль, высвечивая каждую чёрточку любимого лица, искажённого страданием.
Нам позвонили примерно два часа назад. В этот момент Ксю уже была на операции. Я сорвался прямо во время игры, посадил в машину Элли и помчался в аэропорт. Сейчас мы переступаем порог больницы, вдыхая противный запах антисептика и боли.
– Здравствуйте, к вам поступила девушка с огнестрельным ранением – Ксения Золотова. Я её сестра, – собранно спрашивает Элли, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Её голос звучит неестественно спокойно, но я вижу, как подрагивают её пальцы, теребящие телефон.
– Она сейчас на операции. Предоставьте, пожалуйста, документы, и после мы вас отведём в зал ожидания, – безучастно отвечает медсестра, не поднимая глаз от монитора.
Больничные коридоры встречают нас гулким эхом шагов и приглушённым светом люминесцентных ламп. Стерильная белизна стен давит, заставляя сердце биться где-то в горле. Элли крепко сжимает мою руку, её пальцы ледяные, несмотря на духоту помещения.
Каждый шаг по скрипучему линолеуму отдаётся в висках, каждая секунда растягивается в вечность. Мимо снуют люди в белых халатах – равнодушные божества, держащие в руках нити чужих судеб. В их глазах читается усталость, а в движениях – привычная, отточенная годами механичность.
– Что ты здесь делаешь? – вырывается у меня, как только мы подходим к палате, куда должны привезти Ксю после операции.
– Курт? Это ты тот врач, оказавшийся на месте преступления? – удивлённо спрашивает Элли, видимо, забыв ввести меня в курс дела.