Картер обреченно запускает пальцы в свою взъерошенную шевелюру и чуть слышно рычит, как загнанный в угол зверь. На его лице отражается вся гамма эмоций – от яростного отрицания до горького принятия.
– Элли меня не простит, – произносит он с таким надломом в голосе, что на секунду мне даже становится его жаль.
– Простит, – отмахиваюсь с напускным безразличием, не желая показывать, что его раскаяние смягчило мой гнев. – Но мне приятно видеть, как ты страдаешь.
– Спасибо, друг, – с кислым сарказмом бросает он, криво усмехаясь.
– Мы не друзья, забыл?
– Это мы еще посмотрим.
Глава 43. Потерянная жизнь
Элли.
– Давай, мелкая, не отставай!
– Эля, я больше не могу! – хнычет Ксю, тяжело дыша и пытаясь угнаться за мной по парку. Её маленькое личико раскраснелось от усилий, а в глазах мелькает отчаяние.
– Ты же будущая олимпийская чемпионка, а чемпионки не сдаются! – подбадриваю сестру, наслаждаясь лёгким ветерком, треплющим мои волосы.
– Если я сейчас упаду и разобью коленки, мама тебя прибьёт! – в голосе сестрёнки появляются упрямые нотки.
– Ты же с трёх лет на коньках, что с роликами не справишься? – оборачиваясь, бросаю вызов, зная, что это лучший способ расшевелить мелкую.
– Эля! Ты снова за своё? – среди деревьев появляется стройный силуэт мамы со скрещенными на груди руками. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву, подсвечивают её фигуру, придавая ей какой-то неземной вид.
– Упс, а вот и мама… – хихикаю я и быстрым взглядом оцениваю расстояние от нас до нашего дома. – Кто первый до подъезда, тому шоколадное мороженое, оставшееся в морозилке, – срываюсь с места, не забыв хлопнуть сестру по плечу, вызывая её таким образом на поединок.
– Это моё мороженое! – возмущается Ксю, и срывается с места.
– Будет моим, – поддразниваю, ощущая прилив адреналина.
– Тебе нельзя, ты и так жирная! – выпаливает она, пыхтя от усилий.
– Малявка, сейчас в мусорный бак тебя скину, – смеюсь, налегке обгоняя бедную шестилетку, чувствуя укол вины за нечестную борьбу.
– Эльвира Андреевна, можно вас отвлечь от издевательства над младшей сестрой? – останавливает нашу гонку мама, преграждая путь к подъезду. В её глазах танцуют смешинки, несмотря на строгий тон.
– Ладно, мелкая, на сегодня мороженое твоё… – отдаю победу и возвращаюсь на пару метров к маме, ощущая, как от бега приятно покалывает в боку.
– Эля… – в голосе мамы слышится предупреждение.
– Да, Вероника Игоревна, – передразниваю её интонацию, – что вы хотели?
– Хотела сказать, что ты отвратительная старшая сестра, – произносит она, но тёплый взгляд выдаёт её настоящие чувства.
– М-а-а-м, мы просто дурачимся, – протягиваю я, закатывая глаза.
– Когда-нибудь меня не станет, и ты станешь для неё примером. Я хочу, чтобы ты даже в своих глупых играх помнила об этом, – мамин голос становится серьёзным, затрагивая струнку внутри меня.
– Что значит "тебя не станет"? Ты всегда будешь с нами – такой молодой и мудрой, – подлизываюсь к маме, обнимая её за талию, вдыхая знакомый запах её духов, который всегда ассоциировался у меня с домом и безопасностью.
– Вот ты, конечно, подлиза, – мама смеётся и обнимает меня в ответ, от чего внутри разливается приятное тепло. – Ксюша, иди сюда… – кричит мама сестре, поглаживая меня по голове и тихо, заговорщически спрашивает: – Она же не в курсе, что в морозилке вообще нет мороженого?
– Нет, – хитро улыбаюсь, чувствуя себя сообщницей в маленьком заговоре.
– Вот ты, конечно, козявка, – подтрунивает мама, глаза её излучают нежность.
– Что? – спрашивает запыхавшаяся Ксю, подъезжая к нам. Её щёки пылают румянцем, а маленькая грудь часто вздымается.
– Пойдём сейчас все вместе за мороженым, чтобы никому обидно не было, – предлагает мама, примирительно улыбаясь.
– То есть получается, я не выиграла? И Элька всё равно получит мороженое? – расстроенно хнычет мелкая, за что я её незаметно ущипнула, пытаясь скрыть улыбку.
– Мы Эле вместо мороженого купим огурец, она же у нас к Олимпиаде готовится, ей нельзя много сладкого. Да, малышка? – мама подмигивает мне, зная, как я разрываюсь между желанием съесть что-то вкусное и необходимостью поддерживать идеальную форму.