Уверена, что есть, и очень бурная.
Сегодня утром он застал меня врасплох своим обнажённым, сверкающим от пота торсом. Это было самое сексуальное, что я когда-либо видела в жизни, или, точнее сказать, из того, что я помню. Курт улыбался, демонстрируя свои ямочки, и не смел опустить глаза ниже моего лица. Сначала я немного стушевалась, но потом решила воспользоваться положением и дать ему рассмотреть меня как следует. Не стала убегать, как трусливый ребёнок, а продолжила диалог, делая вид, что не замечаю, как соблазнительно бегут солёные капли по его шоколадным кубикам пресса, словно по лабиринту. Однако на Максвелла моя игра не произвела никакого впечатления: он как сверлил меня своими карими глазами, так ни разу их не увёл ни в сторону, ни на мою грудь. Точно гей.
Или малолетки и сёстры жён его друзей просто не интересуют таких, как он.
Подсказывает противный внутренний голос, обладающий рациональным мышлением, в отличие от моего родного, импульсивного.
Предприняв последнюю попытку проверить наличие взаимной химии, я бросилась к нему на шею, как легкомысленная дурочка. Максвелл даже не обнял из вежливости, просто позволил мне вымочить его и аккуратно отстранился, касаясь кончиками пальцев, будто я вымазана мазутом или переношу опасный вирус.
В общем, я смирилась. Он слишком взрослый и опытный для меня, а ещё красивый, умный и самодостаточный – в такого легко влюбиться, и я наверняка тоже стала жертвой этих глубоких глаз. Наверное, мечтала, чтобы он обратил на меня внимание, фантазировала о нас, вот мне и мерещится везде интимный подтекст. Может, и хорошо, что я не помню ничего. Кто знает, насколько сильно я страдала от неразделённой любви весь последний год?
– Приехали, добро пожаловать в центр по подготовке олимпийских чемпионов Канады! – иронично комментирует Курт.
– Элли в двух словах рассказала мне, что мне не подошёл тренер и я не попала в сборную, – я выхожу из машины и следую за Куртом, продолжая свою заранее подготовленную речь. – Видео с моих выступлений психолог рекомендует не смотреть, пока я не начну что-то вспоминать, но без всего этого контекста я даже не знаю, что конкретно я должна вспомнить. Курт, пожалуйста, дай мне хоть что-то…
Максвелл шагает уверенным шагом, раздумывая над моими словами, затем открывает дверь и впускает в просторный холл здания.
– Почему у меня не сложились отношения с тренером? Как такое вообще возможно? Я никогда не ленилась на тренировках, фигурное катание было для меня смыслом жизни! Не может быть, чтобы я вдруг стала неуправляемой! – сыплю аргументами.
– Там дело было в другом, – многозначительно бросает Максвелл, продолжая идти вдоль по коридору, не сбавляя темпа.
– Так скажи мне, что, чёрт возьми, там произошло?
Курт кажется готов сдаться, останавливается и поворачивается ко мне лицом, чтобы ответить, но тут нас резко прерывает высокий голос проходящей мимо девушки.
– Matreshka? Ты что здесь забыла? Решила ещё раз попытать судьбу?
Блондинка с идеальными локонами в фиолетовом купальнике останавливает нас едким комментарием.
– А вот и привет из прошлого, знакомься, Сена, это Мередит, – вздыхает Курт, указывая на девушку.
– В смысле знакомься? – она сводит брови, в то время как я начинаю всматриваться в её лицо, словно в музейный экспонат.
– У Сены амнезия, она не помнит последний год жизни, поэтому прибереги свой сарказм для кого-то другого, – сообщает Курт устало, видимо, эта Мередит та ещё сучка.
– Matreshka? Могла бы придумать что-то оригинальное, – отвечаю я с усмешкой. – Мне даже нравится, ведь как чемпионку не назови, она всё равно останется чемпионкой, да?
Я не помню, как выиграла медаль, но я ведь это сделала, верно? Так использую эту информацию хотя бы как оружие против токсичных пигалиц.
– Совершенно верно, Золотова, – соглашается Курт, без всякого зазрения совести поддерживая меня в стычке с блондинкой.
– Я… мне… мне жаль.
Растерявшись, Мередит взмахивает пышным хвостом и убегает дальше по коридору.
– Надо же, ты её не помнишь, а всё равно знаешь, как лучше всего уколоть и поставить на место, – хмыкает Максвелл, подходя к своему кабинету.
– Она имеет отношение к тому, почему я вылетела отсюда? – продолжаю допытываться, заходя за Куртом в помещение.
– Имеет, но ты вылетела отсюда скорее из-за себя самой, хоть и Мередит, и Рита приложили к этому немало усилий, – он кладёт сумку на стул и снимает пальто.
– Ты можешь прекратить говорить загадками и нормально объяснить? – психую я, подлетая к Курту. Из-за эмоционального выброса не замечаю низкой табуретки под ногами и теряю равновесие. Рука Курта перехватывает меня за талию и как пушинку усаживает на кушетку, спасая от падения и…