Вот мой ответ, Зефирка.
Красноречиво показываю ей, какими мы на самом деле были «друзьями» – сплетаю наши языки, не забывая посасывать её мягкие губы, вдыхая знакомый аромат её кожи. Вкус её блеска для губ сводит с ума. Смещаюсь к уголку рта, целую щёку, шею, легонько прикусываю нежную кожу над ключицей. Сильнее прижимаю её к себе, ощущая, как дрожит её тело под моими пальцами.
– Как же я долго этого ждал, – хрипло выдыхаю и снова захватываю в плен её рот.
Мои руки пробираются под свободную футболку. Кожа горит от нетерпения, желание накрывает с головой – наконец-то я могу касаться её.
– Стой! – Зефирка внезапно отстраняется и ловит мой затуманенный взгляд. В её глазах мелькает что-то новое. – Это всё уже было?
– Было, – задыхаясь от желания, киваю и тянусь к ней снова, но она останавливает меня ладонью.
– Подожди! Мы… Мы уже целовались здесь… Вот так… – её зрачки расширяются, и только сейчас понимаю, что своими действиями пробудил у ней новые воспоминания.
– Да, мы не раз здесь целовались, – шепчу, вновь припадая к её шее, не в силах справиться с обрушившимся на меня счастьем. Она наконец-то начала вспоминать.
Сена упирается ладошками в мою грудь, отодвигая от себя. Чёрт, да что с ней такое?
– И мы спали? Мы… у нас… – её грудь вздымается в рваном дыхании, в глазах смесь испуга и осознания, – У нас был секс?
– Да, Зефирка, у нас был секс, – подтверждаю и ласково убираю упавшие пряди с её лица, пытаясь успокоить тревогу, мерцающую в её глазах.
Сена несколько секунд обдумывает мой ответ. Взгляд в пол, на меня, едва уловимая улыбка краем губ и…
Звонкая. Ошеломляющая. Пощёчина.
– Поверить не могу! – выкрикивает она, спрыгивая и выскальзывая из моих объятий. Её щёки пылают, глаза сверкают яростью. – Ты был у меня первым? – пищит в истерике. – Отвечай!
– Да, – медленно произношу я, потирая горящую щёку и поворачиваясь к ней.
– …И не сказал? Наблюдал, как я мучаюсь в догадках, и продолжал строить из себя «друга семьи»? Как ты мог? Как вы все могли? – её голос срывается. – Я забыла Олимпиаду, свадьбу сестры, а теперь выясняется, что я не помню даже, как лишилась девственности!
– Зефирка…
– Не называй меня так! – отрезает она, угрожающе выставив указательный палец. В её глазах блестят непролитые слёзы. – Я… Мне… Мне нужно на воздух! – срывается и решительно шагает к входной двери.
– Уже поздно, я не отпущу тебя одну, – порываюсь за ней, но она замирает в позе воительницы.
– Не смей идти за мной!
– Но…
– Ничего со мной не случится, мы в двадцать первом веке, в охраняемом районе. Я пройдусь по кварталу и вернусь, – отрезает она и, схватив куртку, громко хлопает дверью.
Я не могу её винить в желании побыть одной. Никто из её близких или друзей не смог бы в полной мере понять её состояние, даже грёбаные психологи не до конца осознают, каково сейчас Сене. Я не пошёл за ней, позволил самостоятельно разобраться в своих чувствах и успокоиться. Но чтобы не свихнуться от тревоги, воспользовался технологиями и отследил её по геолокации.
За час точка на моём экране обошла почти весь квартал, зависла ненадолго в одной из кондитерских – так предсказуемо для неё – и вернулась к моему дому. Выйдя из приложения, я откинул телефон в сторону, открыл ноутбук и сделал вид занятости, словно не я как маньяк-сталкер следил за ней весь последний час. Сердце колотится в ожидании – что она скажет, переступив порог?
Звук хлопнувшейся двери резонирует по квартире. Слышу, как она нервно стягивает ботинки, а затем уверенные шаги приближаются ко мне. Вот она стоит передо мной: руки упёрты в бёдра, взгляд способен испепелить меня заживо.
– У нас был секс! – ещё раз заявляет она, словно выносит окончательный приговор.
Нерешительно киваю.
– Ты был во мне! – произносит она будто обвиняя.
– Можно и так сказать…
– И ты сделал это… то есть, там у меня уже всё… как бы… распаковано, да?
В нашем диалоге нет ни грамма чувственности. Она ведёт допрос так, будто планирует отчитать меня за съеденный без спроса йогурт. Воздух между нами наэлектризован, но совсем не тем напряжением, на которое я рассчитывал.
– Если ты хочешь знать, дошли ли мы до конца, то ответ положительный, – ровно отвечаю, сдерживая неуместный смех. Сейчас точно не время улыбаться, когда она в бешенстве от потерянных воспоминаний.