– Больше никаких прогулок! – Зефирка устало заваливается на диван. – Сериалы и попкорн – вот мой фетиш на всю оставшуюся жизнь.
– И секс в миссионерской позе? – хмыкаю я, присаживаясь к ней на диван и закидывая её ноги к себе на колени.
– Именно! – она щёлкает пальцами в подтверждение.
– Тогда может, прямо сейчас выберем себе дом престарелых? Я слышал, есть неплохие варианты с бассейнами и коктейлями по пятницам.
Сена начинает заразительно смеяться, а я, пользуясь случаем, покрываю её ноги поцелуями. Моя девушка выгибается и стонет от удовольствия.
– Ладно, может быть, я и не так сильно устала, – блаженно тянет Зефирка, наслаждаясь моими ласками.
– Я вообще не устал, – отвечаю, пробираясь под её короткие домашние шортики.
Уже хочу стянуть кусок джинсовой ткани, но противный звонок в дверь вероломно нарушает наше единение.
– Кого там принесло? – скучающе спрашиваю я у Сены, утыкаясь подбородком в её колено.
– Не знаю, это твоя квартира, – пожимает плечами моя Ведьмочка. – Может, ты эскортниц вызвал, узнав, что я теперь только в образе бревна готова заниматься сексом?
Я откидываюсь на спинку дивана и начинаю громко смеяться, когда в дверь снова раздаётся звонок. Неохотно плетусь открывать.
– Добрый день, мистер Максвелл? – молодой человек в деловом костюме и с папкой в руках приветствует меня на пороге.
– Да, чем могу помочь?
– Меня зовут Том Полсен, но это не так важно, – волнуясь, говорит он. – Я представляю Ordre des médecins du Québec. Я пришёл вручить вам уведомление о том, что в отношении вас начато дисциплинарное расследование.
Кровь стынет в моих жилах. Я чувствую, как земля уходит из-под ног.
– Какое расследование?
– Поступила информация о том, что вы вступили в романтические отношения с вашей пациенткой Ксенией Золотовой. Дисциплинарное слушание назначено на следующую пятницу. К этому времени вам необходимо подготовить доказательства, опровергающие данное обвинение, если вы, конечно, не согласны с ним.
Я продолжаю смотреть на парня, словно окаменев. Слова не доходят до сознания, остаются где-то на поверхности, отказываясь проникнуть глубже.
– Они хотят лишить меня лицензии?
– Эм, – парень мнётся, ему явно неприятно сообщать подобные новости, – боюсь, что да, мистер Максвелл, если вы не докажете обратное.
Я просто киваю и закрываю дверь. Поворачиваюсь к гостиной, где на диване всё ещё сидит улыбающаяся Зефирка, и не могу вымолвить ни единого звука. Воздух становится вязким, тяжёлым. В груди всё сжимается.
Это конец. Меня лишат лицензии, я подставлю Оливера, потеряю работу, возможность открыть клинику и снова окажусь там, где начинал. На самом дне.
– Курт, что случилось? – доносится настороженный голос Сены, далёкий и приглушённый.
Улыбка медленно тает с её лица, когда она видит моё выражение. Зефирка привстаёт с дивана, в её глазах появляется тревога – она чувствует: что-то кардинально изменилось. Воздух между нами густеет от невысказанного ужаса, который я пока не в силах облечь в слова.
Глава 56. Пусть завтра не наступит
Курт.
Я сижу в зале заседаний, ощущая давление стен. Воздух здесь кажется тяжелым, как будто кто-то специально накачал его гнетущей атмосферой. Комиссия, состоящая из пяти человек – членов дисциплинарного совета OMQ, – сидит напротив меня за длинным столом.
Я устал. Не просто физически – хотя бессонные ночи перед этим слушанием сделали своё дело. Я устал морально, измучен чувством безысходности и пониманием, что всё может рухнуть в один момент, но сделать с этим ничего нельзя.
– Доктор Максвелл, – обращается ко мне председатель комиссии, – вы понимаете, что обвинения против вас крайне серьёзны?
– Да, понимаю, – отвечаю спокойно, пытаясь не терять лицо.
– Вы подтверждаете, что Ксения Золотова была вашей пациенткой в период с сентября по декабрь прошлого года?
– Да, подтверждаю.
– И вы вступили с ней в романтические отношения в этот период?
Я чувствую, как пот проступает на ладонях. Вопрос звучит так просто, но ответ на него может перечеркнуть всё, чего я добивался годами.
– Нет, – твердо отвечаю, стараясь не выдать ни капли сомнения в голосе.
Внутри меня всё горит от стыда и вины. Лгать – это последнее, чего я хотел. Но правда здесь уничтожит меня. Председатель кивает, делая пометку в своих записях. Остальные члены комиссии переглядываются, но остаются молчаливыми.
– Доктор Максвелл, мы вызвали свидетеля для уточнения некоторых деталей.
И тут дверь открывается.