– Больше не буду. У тебя слишком богатая фантазия, – смеётся она и вновь прячется в моих объятиях.
Мы стоим так несколько минут – молча наслаждаемся теплом друг друга и моментом полного единения. Мы скоро станем родителями. Это чувство ошеломляет своей новизной и масштабом.
– Это девочка? – наконец спрашиваю я.
– Картер, на первом месяце тебе никто не скажет пол.
– Точно… А, ты кого хочешь?
– Судя по тому, как тебя накрывает тема личной жизни Ксю, дочку ты точно запрёшь в башне. Поэтому я хочу мальчика.
– Будет в хоккей играть… – мечтательно комментирую я.
– А если у него будут мои гены? – она прищуривается и бросает на меня лукавый взгляд.
– Тоже будет в хоккей играть. Только с мамиными мозгами.
Элли закатывает глаза и тянет меня за руку на кухню:
– Пойдём перекусим. У нас тут двое голодных теперь.
***
– Так, а чего от тебя Соколов хотел? – спрашиваю я нарочито беззаботно, продолжая взбивать яйца.
– Попросил стать его агентом, – скучающе отвечает Элли.
Я резко останавливаюсь и смотрю на неё с недоумением:
– И ты согласилась?
– Да, Картер, согласилась, – напряжённо бросает она, заметив проблеск раздражения в моём голосе. Затем вздыхает и добавляет уже мягче: – Прежде чем ты устроишь сцену ревности, сразу отвечу на все твои вопросы: никаких романтических чувств к Антону у меня нет. Я уважаю его как человека и просто хочу помочь.
Я только собираюсь втянуть воздух для очередного вопроса, но Элли снова оказывается быстрее:
– И у него ко мне тоже никаких чувств нет. Хочешь спросить, откуда я это знаю? Потому что главная причина его просьбы – другая женщина.
– Может, он специально тебе это наговорил, чтобы усыпить твою бдительность? – замечаю я с долей скепсиса.
Элли качает головой и улыбается с той мудростью и проницательностью, которая всегда поражала меня:
– Нет, Картер. Я видела Соколова влюблённым раньше и сразу узнала этот блеск в его глазах. Антон абсолютно и бесповоротно очарован другой женщиной. Это уже не подростковая влюблённость на гормональном всплеске. Это что-то настоящее… Последняя инстанция, та самая, которая ломает хребет гордости и ставит на колени даже самых сильных из нас.
Я задумываюсь над её словами и вновь поражаюсь тому, насколько тонко Элли чувствует людей. Подойдя ближе, я обнимаю её за талию и тихо произношу:
– Красиво сказано. Но мне важно только одно: чтобы он окончательно забыл о моей жене!
Она смеётся и ласково касается моей щеки ладонью:
– Ты слишком ревнив для мужчины, которого хотят все женщины Торонто.
– Просто я женился на слишком роскошной женщине, чтобы спокойно дышать, когда рядом с ней вьются другие мужчины.
Мы снова начинаем целоваться, и я не могу насытиться ею. Небеса, мне так мало своей Чемпионки! Целую и понимаю, что с каждым разом хочу её всё сильнее, люблю до помутнения в глазах. А если она родит мне сына? Или маленькую вредную принцессу как она сама? Проклятие, это будет разрыв аорты, моё тело просто не вынесет такого количества любви и нежности. Вдруг меня осеняет воспоминание о нашей первой встрече, и я резко отстраняюсь:
– Слушай! Если родится девочка, давай назовём её Masha?
Элли шокировано окидывает меня взглядом своих шоколадных глаз, а затем начинает звонко хихикать:
– А если мальчик – то Иван?
– Почему сразу Иван?
– Потому что ты только что выбрал самое популярное русское имя.
– Оно свело нас вместе! Это же символично! – настаиваю я с улыбкой.
Чемпионка закатывает глаза и ехидно улыбается:
– Нас свели вместе: моя любовь к приключениям и твоё хроническое недержание члена в брюках.
– Вот умеешь ты испортить всю романтику!
Не дав ей ответить, я подхватываю Элли на руки и перекидываю через плечо, направляюсь в нашу с ней спальню, чтобы еще раз напомнить, кто в доме принимает все решения!
Ладно, может не прям все, но многие!
Ок, может быть, не во всем доме, а только в спальне.
Хорошо, если быть точнее, только в постели.
Всё? Довольны?
Теперь я могу спокойно трахнуть свою жену? Спасибо!
P.s. Отвернитесь! Дальше будет кино для взрослых.
Эпилог
Сена.
Два месяца спустя.
Июнь не щадит никого. На улице стоит удушающая жара, но торжественную церемонию открытия клиники Deuxième Souffle («Второе дыхание») имени доктора Максвелла решили провести под открытым небом, чтобы момент разрезания красной ленты выглядел максимально эффектно. Мы заканчиваем последние приготовления, мечтая поскорее спрятаться в прохладе кондиционированных помещений.