Поворачиваю голову влево, уже заранее зная, что увижу: изящную тумбочку из тёмного дерева. Затем смотрю вправо: окно, задрапированное тяжёлыми шторами, не пропускающими солнечный свет. Опускаю взгляд на себя – шелковый пододеяльник цвета морской волны заботливо накрывает мои обнаженные ноги, как океан защищает свою русалку.
Поздравляю, Золотова! Ты снова проснулась в постели доктора Максвелла, но без самого доктора Максвелла!
Эта повторяющаяся ситуация напоминает мне фильм «День сурка»: словно я застряла в бесконечной временной петле, каждый день просыпаюсь в его постели, совершенно не помня, как попала сюда.
Резко вскакиваю с кровати и тут же опускаюсь обратно: голова будто чугунная. Что я вчера делала? – Точно! Я же напилась по случаю своего триумфального пролета с Олимпиадой. Но что было потом?
Замечаю на тумбочке стакан с водой и таблетку аспирина.
Ну конечно! Пьяная и несчастная, я снова попалась на глаза доктору Максвеллу, который в своей извечной манере бросился спасать всех страждущих – в частности меня, бедную и беспомощную «собачонку».
До чего раздражает эта его всепоглощающая забота! Особенно потому, что вызвана она исключительно его воспитанием и врождённой галантностью, а вовсе не симпатией ко мне. Это как застрять во френдзоне: лучше уж вообще не быть знакомой с человеком, который тебе нравится, чем навсегда остаться для него просто другом. Ведь однажды оказавшись там, выбраться практически невозможно.
Хватаю таблетку вместе со стаканом и решительно вылетаю из комнаты с намерением немедленно заявить Курту, чтобы он перестал меня спасать и вообще вмешиваться в мою жизнь без спроса. Нашёлся тут папочка! Моралист недоделанный!
– Ай! – едва распахнув дверь спальни, я мгновенно врезаюсь в чей-то каменный торс и щедро обдаю его водой из стакана.
– Сена! Ты… – Курт собирается высказать мне всё по поводу моей неуклюжести, но тут полотенце, небрежно обмотанное вокруг его бёдер, предательски сползает вниз и грозит открыть самую интригующую часть мужского тела. Пока Максвелл ловко перехватывает махровую ткань и предотвращает незапланированный стриптиз, мой взгляд уже безнадёжно захвачен пленительными линиями его пресса, которые уверенно ведут вниз к весьма внушительному достоинству.
– Зефирка, мои глаза выше, – насмешливо произносит Курт, упирая руки в бока.
Прозрачные капли бегут по точеному телу, прорисовывая каждую впадинку мышц… Это так красиво и…
– Сена…
– А? – я растерянно моргаю и заставляю себя поднять глаза выше. – Прости… э… я думала…
– Неважно. Дай пройти, мне нужно одеться, – он решает пресечь мои бессвязные оправдания и мягко отодвигает меня с дороги.
– Ах! Да-да, конечно! – торопливо шагаю в сторону и пропускаю его. Однако вместо того чтобы прийти в себя и уйти в гостиную, я продолжаю очарованно пожирать глазами его безупречную фигуру.
Какие плечи! Это должно быть незаконно: награждать одного человека одновременно блестящим умом и таким идеальным телом. Несправедливо по отношению к остальным смертным, наверняка, у него есть какой-то весомый недостаток. Например, у него идиотский смех.
Небеса, путь – это будет так! Молю!
– Так и будешь гипнотизировать мою спину или наконец отвернёшься? – терпкий, насыщенный тембр заставляет меня вздрогнуть от неожиданности.
У него что – глаза на затылке?
– А что, нельзя? – вызывающе отвечаю я, сложив руки на груди. Легко быть дерзкой, когда не видишь его проницательных глаз.
– Решила посмотреть, как я переодеваюсь? – находясь в пол-оборота, спрашивает Курт вопросительно вздёрнув бровь.
О боже! В таком ракурсе он выглядит ещё соблазнительнее.
– Может быть! – демонстрирую напускную уверенность и стараюсь скрыть смущение за провокационным заявлением.
– Ладно, мне нечего стесняться, – беспечно бросает он и одним движением сбрасывает полотенце с бёдер.
Перед моими глазами открывается весьма впечатляющий вид на упругие ягодицы и…
– Курт! – пискнув, я поспешно прикрываю глаза ладонями.
– Что такое, Зефирка? Увидела нечто пугающее? – Пока я со всей силы сжимаю веки и для верности закрываю лицо руками. Максвелл, судя по шороху ткани, быстро натягивает одежду и подходит ко мне вплотную.
Меня окутывает приятный аромат геля для душа, смешанный с его персональным запахом, пробирающим до самых костей. Дыхание опаляет щеку, а глубокий и тягучий шепот парализует всё тело: – Или впечатляющее?
Внутри всё натягивается струной, пульс за секунду подскакивает до запрещенной скорости и предательски начинает бить по артерии проходящей в районе шеи. Я нестерпимо хочу, чтобы он не просто дразнил меня шёпотом, а наконец-то прикоснулся, но на этом его игра в альфа-самца заканчивается.