Зефирка всё ещё лежит в финальной позе, и только учащённое дыхание выдаёт, что она жива.
– Золотова, что это за самодеятельность в конце?
Резкий голос Риты заставляет меня вздрогнуть и чуть не подпрыгнуть на месте. Я, конечно, не тренер, но разве нельзя было сейчас добавить немного сахара вместо уксуса?
А тебе много сахара сыпали в хоккее?
Внутренний голос напоминает мне, что спорт не терпит поблажек. Но всё же хоккей – не фигурное катание. Девушки эмоциональнее и чувствительнее парней, здесь нужен баланс между кнутом и пряником. Это я уже как врач говорю – сказывается знание основ спортивной психологии.
– Я подумала, если переставить прыжки ближе к концу программы, то можно получить более высокий балл за технику… – растерянно начинает оправдываться Сена, но Пэлтроу перебивает её.
– Чтобы получить высокий балл за технику, нужно выполнять элементы чисто! А у тебя грязь! Что это было в середине? Кораблик или пародия на него? В шагах запуталась, после акселя еле вытянула приземление, каскады вообще кое-как сделала! Амплитуды никакой!
– Я отработаю! – голос Сены дрожит от волнения.
– Отработаешь. Но на Гран-при поедешь с другой программой.
– Но почему? Я ведь…
– Золотова, ты будешь спорить с тренером? – ледяным тоном обрывает её Рита.
– Нет…
– Отлично. Свободна. Можешь идти переодеваться.
Золотова резко срывается с места и устремляется к бортику. Лишь там она замечает меня и останавливается на секунду.
– Привет! – я нелепо поднимаю ладонь в знак приветствия.
– Замечательно… – раздражённо шепчет она себе под нос и решительной походкой обходит меня, садится на лавку и начинает яростно расшнуровывать коньки.
– Сена?..
– Чего тебе? – бросает она резко, не глядя в мою сторону.
– Ты была потрясающей, – говорю я искренне. Мне кажется, ей сейчас важно это услышать.
– Ну конечно!
– Это правда. Понимаю, тренеру виднее, но если смотреть…
– Если смотреть с очки зрения спортивного врача, то я великолепна! Спасибо! – саркастично заканчивает она вместо меня и вскакивает на ноги. Быстрым шагом направляясь к раздевалкам, девушка продолжает искрить негодованием: – Только это ничего не меняет! Я поеду на Гран-при с какой-то детской программой и займу там почётное последнее место! Но ничего страшного! Но ничего страшного, главное, чтобы Мередит никто не обошел! А если я там еще и головой в лед влечу, вообще будет прекрасно! Все только будут рады!
– Я не буду рад твоей разбитой голове – я пытаюсь поспеть за ней.
– Зашьёте, доктор Максвелл!
– Шьют хирурги… – тихо поправляю я ей вслед.
Сеня нервно запихивает вещи в спортивную сумку, накидывает куртку и кроссовки прямо поверх тренировочной формы и пулей вылетает из раздевалки. Я тут же бросаюсь следом.
– Сена, остановись! Ты сейчас не в себе, тебе нужно успокоиться! – пытаюсь схватить её за руку, но девушка резко вырывается и отталкивает меня ладонями в грудь.
– Да пошёл ты! Пошли вы все! – её накрывает волна истерики. – Rasisty vy grebanye! Ne daj Bog russkaya vashu medal'ku zaberyot! Какое преступление! Как несправедливо! Горите в аду! Ненавижу вас всех, ненавижу!
Зефирка срывается на крик, метаясь между русским и английским языками, и её обвинения эхом разносятся по пустому коридору. Я улавливаю лишь отдельные слова и пытаюсь сложить из них хоть какой-то смысл.
– Тише, прошу тебя. Никто не должен видеть твой срыв…
Если честно, то именно я, как человек, отвечающий за физическое и психологическое состояние спортсменок, обязан немедленно сообщить руководству о случившемся. Взять у неё анализы на запрещённые препараты, отправить к психотерапевту и назначить ряд обязательных тестов. Но с Сеней всё иначе – ради неё я нарушаю правила одно за другим. И сейчас снова делаю это: вместо того чтобы немедленно отвести её к специалистам и навсегда разрушить мечту о золотой олимпийской медали, я прикрываю её.
– Отвали от меня! – она пытается прорваться к выходу, но я решительно пресекаю побег, обхватываю её хрупкое тело и крепко прижав руки к груди, силой затаскиваю в свой кабинет.
– Пусти! – девушка отчаянно сопротивляется и пытается вырваться.