Я резко разворачиваю её лицом к себе и усаживаю на диван.
– Если ты немедленно не возьмёшь себя в руки, я вколю тебе снотворное! – рявкаю я, удерживая ладонями её мокрое от слёз лицо.
Это производит нужный эффект, она замолкает и смотрит на меня взглядом измученного ребёнка. Сена вымотана до предела; несколько минут назад она выложилась по максимуму на льду и не получила ничего, кроме жестокой критики тренера. Я мало что понимаю в фигурном катании, но сам когда-то был профессиональным спортсменом и прекрасно знаю, как иногда необходимо простое человеческое одобрение.
Её собранные волосы растрепались после борьбы со мной, под покрасневшими от слёз глазами проступают тёмные круги усталости, а губы потрескались от постоянного холода. Но даже сейчас, несмотря на всю эту внешнюю небрежность и беспорядок, она кажется мне безумно красивой.
Постепенно её дыхание становится ровнее, мы погружаемся в неловкую тишину. Мои ладони всё ещё держат её лицо, и я невольно провожу большим пальцем по нежной щеке девчонки, стирая медленно катящуюся слезу. Девушка едва заметно приоткрывает губы, словно хочет что-то сказать, но тут же отступает.
Я не замечаю, как инстинктивно притягиваю её к себе, наши лица оказываются настолько близко друг к другу, что я буквально ощущаю её дыхание. Сердце бешено бьётся в груди от дикого желания поцеловать её прямо сейчас. Гребаные шайбы! Она не должна мне так сильно нравится. Просто, мать вашу, не должна!
Собрав остатки воли в кулак, я отстраняюсь и молча направляюсь к шкафчику за успокоительным средством. Она остаётся на диване и внимательно следит за каждым моим движением. Вернувшись обратно, протягиваю ей стакан воды и таблетку.
– Спасибо… – тихо произносит Сена осипшим голосом, наконец нарушая затянувшееся молчание.
– Я сорвалась… Прости за это… – виновато добавляет Зефирка и опускает глаза вниз. – Мне пора идти, сегодня ещё пары…
Она неловко поднимается с дивана и медленно направляется к своей сумке, брошенной в порыве истерики возле двери.
Я просто киваю, не могу подобрать подходящих слов. Держу свои порывы на цепи, приговаривая про себя, что я ей не парень, не отец и не старший брат. Она взрослая девочка и сама во всем разберется. Сама! Вот только я не хочу ее защищать как дочь, сестру или племянницу. Я хочу ее защищать как свою женщину.
Своя женщина? Я серьезно применил это словосочетание по отношению к восемнадцатилетней девчонке?
– Сена! – срываюсь.
В два шага преодолеваю расстояние между нами и притягиваю её к себе в крепкие, почти отчаянные объятия.
Это так чертовски глупо! Но сейчас это единственное, что я могу себе позволить, тонкая грань между совестью и эгоистичным желанием, хрупкий компромисс, который ненадолго успокоит моих внутренних демонов и убедит альтер эго в том, что я ещё способен что-то контролировать.
– Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, – шепчу ей в волосы, ещё крепче прижимая к себе. – Я поговорю с Ритой, мы всё уладим. Обещаю.
Зефирка молчит и не двигается, просто позволяя мне впитывать её тепло, словно солнечные лучи после долгой зимы.
Отпусти её, идиот!
Незаметно вдыхаю сладковатый аромат её волос и нехотя разжимаю руки, отступаю назад и тут же отворачиваюсь.
Моё внезапное поведение наверняка удивляет её, но я не могу снова встретиться с ней взглядом. Эта пытка будет для меня невыносимой. Безопаснее не видеть её лица и дать ей спокойно уйти.
– Курт? – тихий голос звучит растерянно и неуверенно.
Нет! Нет! Нет! Только не произноси моего имени…
– Сена, пожалуйста… уходи, – с трудом выдавливаю я из себя.
– Но разве ты этого хочешь?
Нет, чёрт возьми! Я хочу поцеловать тебя и трахнуть прямо на этом столе.
– Да! Уходи, пока я не натворил глупостей… Прошу тебя…
– Но…
– Никаких «но»! Сена, я не имею права быть безрассудным. Просто уйди!
Сжимаю кулаки так сильно, что костяшки пальцев начинают ныть от напряжения. Я чувствую себя хищником, готовым в любой момент броситься на жертву и разорвать её на части. Сдерживаю своего внутреннего зверя всеми возможными способами, хотя так хочется плюнуть на всё и поддаться искушению.
Сена принимает моё поражение и тихо исчезает из кабинета. Надеюсь, я помог ей справиться с эмоциональным потрясением, и она больше не окажется в таком состоянии. В противном случае я подвёл её.
Тру глаза ладонями, пытаясь сбросить навалившуюся тяжесть произошедшего и привести мысли в порядок. Так продолжаться больше не может. Я не способен нормально работать, пока испытываю болезненную одержимость одной из своих спортсменок.