Дон подаёт сигнал ребятам выстроиться для финального элемента – трюка, позаимствованного у чирлидерш. Марта отходит назад, я перемещаюсь ближе к зрителям, музыка ускоряется и сливается с мощным вокалом Бонни Тайлер, которая тянет последнюю ноту перед ярким апогеем. Марта берёт разбег, а я танцую в партере подобно дикой пантере – изгибаюсь всем телом, не щадя шею, резко вращаю головой, позволяя густым светлым волосам рисовать замысловатые узоры в воздухе.
Тем временем наша огненно-рыжая бестия уже взмывает вверх, снова превращаясь в ослепительный шар необузданной энергии и драйва.
Приземление. Точка. Шпагат. Финал.
– Охренеть! – только и успевает прохрипеть Дон, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.
Но в следующую секунду происходит совсем не то, что обычно ожидаешь после эффектного номера. Нас оглушает пронзительный вой полицейских сирен. Несколько патрульных машин бесцеремонно врываются на территорию площадки, толпа рассыпается по сторонам, улицу заполняют панические крики «Полиция!», будто мы здесь занимаемся чем-то криминальным.
– Сена! Бежим! – Дон хватает меня за руку и тащит прочь со сцены.
– Что происходит? Почему здесь полиция?! – задыхаюсь я от ужаса и бегу за ним, едва успевая переставлять ноги.
– Не знаю! Наверное, это частная территория!
– Что?!
Господи, во что я ввязалась? Как теперь объяснить это руководству спортивного комплекса? Меня не просто исключат из претенденток на попадание в сборную – меня вышвырнут из страны навсегда!
– Дон, мне нельзя попадать в полицию! – испуганно кричу я ему вслед, мысленно прощаясь со своей мечтой и будущим.
– Никому нельзя!
– Куда это мы так торопимся, молодые люди? – суровый голос офицера преграждает нам путь.
– Дьявол… – обречённо выдыхает мой друг.
– Всё не так уж плохо, приятель, – полицейский приближается с притворной доброжелательностью. – Будете сотрудничать – стану вашим ангелом-хранителем. А теперь пройдёмте к машине.
Мы не сопротивляемся и понуро плетёмся к патрульному автомобилю с мигалками под монотонный голос офицера, зачитывающего наши права.
***
Я сижу в небольшой комнате, стены которой окрашены в спокойный серый цвет. Краска выглядит аккуратной, почти новой, и отражает мягкий свет единственной лампы, висящей под потолком. Воздух кажется мне немного спертым и прохладным, в нем едва угадывается запах бумаги и металла, что вызывает у меня необъяснимое беспокойство.
Передо мной стоит аккуратный стол с гладкой поверхностью, лишь слегка потертый от времени. Я чувствую жесткость пластикового стула, неприятно давящую на спину, и невольно поправляю позу, стараясь устроиться удобнее. Мой взгляд падает на большое зеркало на стене напротив – я знаю, что это одностороннее стекло, и кто-то наверняка наблюдает за мной, с другой стороны. От этой мысли по коже пробегают мурашки.
Сердце начинает биться быстрее, дыхание становится неглубоким и прерывистым. Я чувствую себя растерянной и тревожной, словно оказалась в ловушке этой чужой комнаты, где все кажется холодным и безразличным.
– Мисс Золотова, вам было известно, что во время вашего выступления происходило распространение наркотиков?
Полицейский задаёт абсурдные вопросы, на которые у меня нет ответа. С одной стороны, я абсолютно уверена в своей невиновности, ведь не совершала ничего противозаконного. С другой – меня задержали в чужой стране, законы которой я совершенно не знаю. Кто их разберёт: вдруг здесь сажают в тюрьму даже за пластиковый стаканчик, брошенный в контейнер для бумаги? На фоне такого преступления наши танцы на частной территории вполне могут тянуть на пожизненное заключение.
– Повторяю вопрос ещё раз: вы знали о том, что во время вашего выступления осуществлялась передача и продажа наркотиков? Вы были частью преступного сговора? Это ваши сообщники?
– Конечно же нет! – выпаливаю я прежде, чем вспоминаю о правиле молчать до прихода адвоката.
Адвоката? Хм, будто у меня он действительно есть.
– Мисс Золотова! – он громко бьёт ладонями по столу, явно собираясь использовать приём «плохого полицейского» и припугнуть меня. Но в этот момент в кабинет врывается его коллега:
– Фрэнк, иди, дальше я сам.
– Но она…
– Лучше займись теми двумя, которые давно у нас под прицелом.
Фрэнк раздражённо захлопывает папку и, одарив меня презрительным взглядом, покидает комнату для допросов. Его место занимает другой следователь, который в гораздо более спокойной и располагающей манере продолжает беседу:
– Мисс Золотова, я инспектор Патрик Хемсворт. Занимаюсь расследованием дела о хранении и распространении наркотиков в нашем городе. По местным законам я имею право задержать вас здесь вплоть до завтрашнего вечера, но, честно говоря, мне бы очень этого не хотелось. Предлагаю вам сотрудничать.