– Я буду нежен, – успокаивающе шепчу ей, невесомо касаясь мягких пухлых губ.
Сена расслабляется и прикрывает веки, пока я осторожно и медленно продвигаюсь к её пульсирующему центру. Но стоит мне проникнуть всего на несколько миллиметров, как всё её тело резко напрягается и сжимается.
– Впусти меня, малыш, – жарко дышу в её губы, сходя с ума от наслаждения.
– Не то чтобы я повесила туда кодовый замок… – шутит маленькая ведьма, скрывая свой страх за юмором. Чёрт возьми, она всегда делает это вовремя!
– Прекрати разговаривать! – властно приказываю ей и вхожу чуть глубже.
– О! Святые небеса! – вскрикивает моя девочка от неожиданности.
– Ш-ш… – пытаюсь успокоить её поцелуем.
Но на неё не действуют ни угрозы, ни ласковые просьбы. Сена продолжает комментировать каждое своё ощущение:
– Это так… Ох, а сейчас… Мамочки!..
Знаю, что ей больно, поэтому не перестаю отвлекать Зефирку настойчивыми поцелуями и ласками до тех пор, пока наконец не слышу долгожданное:
– Приятно…
Теперь она тихо постанывает в такт моим движениям, и я воспринимаю это как зелёный свет. Кажется, мы прошли самый болезненный момент, и теперь у меня есть шанс показать ей, насколько прекрасным может быть секс.
Только со мной.
Нездоровая собственническая мысль простреливает голову, но я тут же гоню её прочь. Никаких «только». Никаких «если». У нас есть одна ночь – и точка.
– Моя девочка… – увеличиваю темп движений, нахожу её ладони и переплетаю наши пальцы. – Сколько бы я ни представлял себе этот момент… – голос срывается от мучительной потребности в ней, растущей с сумасшедшей скоростью. – Мои фантазии даже близко не передавали реальность…
Заканчиваю свой сопливый монолог и подхватываю Сену за талию, усаживая её сверху на себя. Она удивлённо вскрикивает от внезапной смены положения и моего глубокого проникновения, а я захлёбываюсь от новизны ощущений. Никогда бы не подумал, что смогу испытать столько кайфа от такого неспешного секса.
Всё дело в человеке.
Отбрасываю назад её густую капну, освобождая путь к упругой груди и изящной лебединой шее. Утыкаюсь лицом в ложбинку между манящими полушариями, прокладывая дорожку из влажных поцелуев к розовым горошинам сосков. Осторожно обхватываю губами одну из них.
– Курт… – Сена громче выдыхает моё имя и ускоряет движения бёдрами.
Это гребанное Рождество! Позволяю своему внутреннему зверю немного порезвиться: наматываю на костяшки пальцев её шелковистые солнечные волосы, второй рукой притягиваю ближе за округлую ягодицу и вхожу в неё по самые яйца.
Удивлённый вдох. Громкий шлепок от соприкосновения двух разгорячённых тел. Тишина длиной в секунду, предвещающая бурю.
– Пора наказать одну непослушную девчонку… – томительно рычу ей на ухо и, не успевая вдоволь насладиться дрожью ее сливочного тела, валю обратно на спину и закидываю её ножки себе на плечи.
– Ты решил всю Камасутру за раз показать? – Зефирка запрокидывает руки вверх и сжимает простынь в кулачках.
– Милая, мы ещё даже страницу с содержанием не перевернули… – бросаю ей вызов и начинаю агрессивную атаку на её девственное тело.
Пара укусов в её изящные лодыжки, сладкие губы, издающие самые сексуальные звуки в мире, и моё неистовое вторжение в её тугое лоно приводят нас обоих к одновременному экстазу всего за пару минут.
Мы стонем, словно раненые звери. Сена сжимает меня так сильно, что я боюсь не выбраться живым из этой безумной гонки за удовольствием. Она мнёт ткань постели, зарываясь в неё лицом и продолжая сводить меня с ума. Кровь гулко пульсирует в ушах, дыхание сбивается, и у меня возникает полное ощущение полёта.
Это слишком высоко, слишком хорошо. Возможно, в моём возрасте подобные нагрузки вообще опасны для сердца и нервной системы. До ломоты в суставах, до искр перед глазами я изливаюсь внутри этой девчонки и чуть не умираю от наслаждения. Выскальзываю из неё и падаю на измятый, истерзанный шёлк простыней, утыкаясь лицом в её волосы.
Ваниль. Я запомню этот запах навсегда.
Милый румянец на щеках, пышные ресницы, прикрывающие бездонные глаза, опухшие от нетерпеливых поцелуев губы – картина, представшая передо мной, совершенно не помогает успокоить бешено стучащее в груди сердце. Меня переполняют чувства к этой девчонке. Смотрю на неё и хочу ещё сильнее прежнего.
Сена, немного отдышавшись, поворачивает голову ко мне – и весь мир сужается до её лучезарной улыбки.
– Доктор Максвелл, поздравляю вас! Вы грандиозно лишили меня девственности! – Она наигранно аплодирует мне, а затем переводит взгляд на потолок, добавляет уже мечтательной интонацией: – Ты стал моим первым мужчиной…
Да, малышка. И кажется, я хочу быть последним.