***
– Малышка, тебе пора идти!
– Уже иду!
– Боже мой… я снова хочу тебя!
– И я тебя тоже…
– Зефирка, иди сейчас же! Иначе я наплюю на многолетнюю дружбу с Картером и дам ему основательный повод для убийства…
– Я не дам тебя в обиду! – засмеялась я и вновь потянулась к его губам.
– Сена! – Курт резко отстранил меня от поцелуя, который я навязчиво продлевала последние десять минут прощания.
Мы оба замерли. Улыбка исчезла с его лица, теперь он всматривался в мои глаза серьёзно и напряжённо. Его большие пальцы ласково гладили мои скулы, взгляд метался от одного глаза к другому. Мы молчали, глубоко дыша и забирая последний воздух из тесного салона автомобиля для жизнеобеспечения двух бешено колотящихся сердец.
В этот момент между нами повисла густая тишина – та самая, которая бывает громче любых признаний. Я чувствовала её тяжесть всем телом, она звенела в ушах тревожной музыкой, заглушая инстинкты самосохранения и любые предупредительные сигналы.
Курт открывает рот, словно намереваясь что-то сказать, но тут же передумывает и плотно сжимает губы. Я понимаю его. Внутри меня тоже скопилось столько невысказанных слов, которые стремятся вырваться наружу, но я боюсь, что сказанное сейчас прозвучит слишком громко, слишком рано, нарушит хрупкий баланс нашей тайны.
– Отличная была песня, – наконец произносит он хрипловатым голосом, стараясь придать интонации лёгкость.
Я невольно улыбаюсь. Интересно, какую именно песню он имеет в виду: ту, под аккомпанемент которой я только что бесстыдно стонала в его объятиях, или ту, под которую мы танцевали пару часов назад на свадьбе?
– Да, – отвечаю я неопределённо и киваю, не уточняя деталей. Бросив мимолётный взгляд на часы, я с сожалением осознаю неизбежность расставания и нехотя выбираюсь из уютного тепла его автомобиля.
Курт не выходит меня проводить. Уже шагая к дому, я оборачиваюсь и вижу сквозь стекло, как он крепко сжимает руль побелевшими от напряжения пальцами и, закрыв глаза, устало откидывает голову на кожаный подголовник. Эта картина заставляет моё сердце болезненно сжаться от тоски и нежности одновременно.
***
– Ксю! Ты что, до сих пор валяешься? Давай собирайся скорее! – голова Элли появляется в дверном проёме моей комнаты и тут же исчезает.
Я обречённо натягиваю одеяло до подбородка и театрально вздыхаю:
– Куда? Зачем? Разве у вас сегодня не начался медовый месяц, когда вы должны забыть обо всех вокруг и наслаждаться друг другом? Пожалуйста, забудьте про меня хотя бы на денёк, умоляю!
– Мелкая, как мы можем про тебя забыть? Собирайся давай, едем кататься на коньках! – раздаётся басовитый голос Картера за дверью.
– Коньках? Вам что, работы мало? – возмущённо фыркаю я, совершенно не понимая своих новоиспечённых «родителей». Их внезапные порывы активности иногда ставят меня в тупик.
Элли с хохотом заталкивает Титаника обратно в коридор и в припрыжку заваливается ко мне на кровать. Она сияет счастьем так ярко, словно внутри неё включили сотни маленьких огоньков.
– Картер решил, что теперь это будет нашей семейной традицией на каждую годовщину. Я сама не в восторге от перспективы ежегодно рисковать конечностями на льду, но мне всё равно нужно кое-что купить к путешествию. Так что объединим приятное с полезным! – сестра подпирает кулачками подбородок и начинает активно хлопать ресницами, явно рассчитывая на моё милосердие.
– И поедим где-нибудь вкусно! – доносится бодрый комментарий Картера из другой части дома.
– Только при условии, что вы позволите мне наконец слопать эклер! – вздыхаю я с притворным драматизмом.
– Да хоть пять сразу! Ты же больше не в сборной… – Элли радостно подскакивает с кровати и тут же осекается, осознав неоднозначность своей реплики.
– Это было больно, – нарочито хмурюсь я, но на самом деле совсем не обижаюсь. Несмотря на неопределённость моего профессионального будущего, я почему-то уверена: ещё не всё потеряно. В тот же день, когда я прилетела в Торонто, сестра позвонила нашему общему бывшему тренеру и вкратце описала ситуацию с моим конфликтом в клубе. Разумеется, не обошлось без фирменных язвительных комментариев Сенцовой в мой адрес, однако категоричного отказа она не дала. Пообещала подумать и обсудить с командой возможность моего возвращения. Что касается Олимпиады, предпосылок для появления России на играх становилось всё больше; я держала кулачки за удачное стечение обстоятельств, а Элли уже изучала возможности получения оперативного гражданства в дружественных странах.