Пролог
Пролог
Стрелковое училище. Раннее утро. Полигон.
Сырая трава ещё блестела росой, на горизонте тянулся бледный рассвет. Воздух пах порохом, холодным металлом и влажной землёй. Курсанты, кутаясь в шинели, зевали и перешёптывались, но, строясь на линии огня, моментально собирались. У каждого в руках винтовка, у каждого в глазах азарт и усталость.
— Громов, на линию! — рявкнул инструктор, и его голос, как удар, прокатился по полигону.
Игорь шагнул вперёд. Спокойный, уверенный, с ленивой улыбкой. Взял винтовку так, будто она часть его самого.
Три выстрела — три попадания. Быстро, почти не целясь. Эхо гулко отразилось от холмов.
Он слегка повернулся к строю, приподнял бровь:
— Кто следующий попробует побить рекорд?
— Я, — прозвучал женский голос.
Шёпот пробежал по строю, и несколько парней переглянулись.
— Ну, началось… — пробурчал кто-то в строю.
Вперёд вышла Майя. Высокая, собранная, с холодным взглядом. Она двигалась так, будто каждый шаг был рассчитан заранее. Взяла винтовку, положила её на плечо и задержала дыхание.
Выстрел. Десятка.
Второй. Опять десятка.
Третий — то же самое. Медленно, с паузами, будто каждый выстрел она высекала из воздуха.
Игорь присвистнул и покачал головой.
— Ну, конечно… Гроза над полигоном.
Она скользнула по нему взглядом, острым, как клинок.
В строю зашёлестели смешки.
— Смотри, Майка его уделала, — хмыкнул один курсант.
— Да тише вы, — сделал замечания другой. — Инструктор же рядом.
Инструктор действительно хмуро зыркнул, но спорить не стал: оба стреляли лучше остальных.
Так началась их дуэль — не только за право быть первым, но и за право не уступить. Каждый выстрел с того дня становился вызовом.
И никто тогда не знал, что для кого-то из них через годы эта игра обернётся смертельной ловушкой.
Глава 1.
Глава 1. Экзамен
Время летело незаметно. Учёба, которая в первый день казалась бесконечной, подошла к концу. Казарма, полигон, марш-броски, стрельбы — всё это теперь стало воспоминаниями, вплетёнными в их кровь и привычки. Казалось, что училище всегда было их домом, а теперь вдруг готово выплюнуть их во взрослую жизнь.
Экзаменационное утро встретило курсантов свежестью весны. На плацу пахло прогретым солнцем асфальтом и лёгкой пылью. В воздухе витал гул голосов — кто-то шутил, кто-то повторял устав, а кто-то молчал, сжимая винтовку, как единственную опору.
— Ну что, бойцы, последний раз покажете класс, — бросил инструктор, обходя строй. Его голос звучал жёстко, но в уголках глаз мелькала скрытая гордость.
Экзамен на стрельбище закончился шумно. Воздух был густ от запаха пороха, гулких команд и раскатистых выстрелов. Но стоило последней мишени упасть, как напряжение лопнуло: раздались радостные крики, хлопки по плечам, объятия и первые шутки про «настоящую свободу».
Кто-то снял фуражку и подкинул её в воздух, кто-то пытался сдержать слёзы, прячась за широкой улыбкой. Казалось, что весь полигон вдруг стал площадкой праздника, хотя ещё час назад здесь царила тишина экзаменационной строгости.
«Вот и всё…» — подумала Майя, медленно выдыхая. — «Гроза отстрелялась. Больше не нужно доказывать, что я лучше. Но странно — почему радость отдаётся такой пустотой?»
Игорь стоял рядом, привычно развалившись на лавке у полигона, и лениво жевал сухарь. Но глаза его выдавали нечто большее.
«Экзамен сдан. Свобода рядом. А внутри будто скребёт — всё, что держало нас вместе, сегодня заканчивается».
Вечером вся пятёрка — Громов, Грозова, Лебедев, Барсуков и Камышев — поехали на дачу Никиты. Старенький домик, большой деревянный стол, самодельный мангал и музыка из телефона. Всё было просто, по-молодёжному, но в воздухе витало что-то большее — ощущение конца одной жизни и начала другой.
— Ну что, господа курсанты, — поднял пластиковый стакан Лебедев, — теперь мы не курсанты. Теперь мы стрелки!
— Почти, — хмыкнул Барсуков. — Посмотрим ещё, кого куда занесёт.
Разговоры постепенно перешли в серьёзные.
Камышев признался, что подписал контракт — его ждала служба. Барсуков собирался попробовать силы в частной охране. Лебедев мечтал остаться рядом с оружием, но «чтобы поменьше крови» — и рассматривал инструктора или тир.
— А ты, Майя? — спросил Никита, уже слегка осипший от смеха и вина.
Она на секунду задумалась, но голос её прозвучал твёрдо:
— Я остаюсь. Училище — это моя точка. Хочу учить стрелять других.