Она каждый день ломала их браваду. Каждый день учила не просто стрелять — учила держать себя в руках.
После занятий кто-то оставался.
— Товарищ инструктор, у меня не получается с дыханием…
— Я слишком дёргаю спуск…
Она могла уйти. Сослаться на усталость.
Но всегда оставалась. Снова и снова показывала хватку, дыхание, движение пальца.
Её строгость имела вторую сторону — ту, о которой она никогда не говорила вслух. Заботу.
Прозвище «Гроза» закрепилось между курсантами. Твёрдое, как сама она.
Курсанты знали: попадёшь к ней — выживешь.
Вечерами, когда зал пустел, она оставалась одна.
Стрельбище в эти часы звучало иначе. Тишина. Эхо. Каждый выстрел отдавался в стенах гулко, будто стрелял не человек, а сама память.
Майя брала винтовку, становилась к линии.
Один выстрел. Второй. Третий.
Гильзы падали, катились по полу, звенели.
И каждый раз, нажимая на спуск, она чувствовала — рядом тень.
Гром. Его лёгкая усмешка, его быстрые выстрелы, его вечный вызов.
Она знала: его здесь нет. Но память упорно возвращала.
«Не время. Не место. Прошлое должно оставаться в прошлом».
Она гасила мысль.
Так же быстро, как разлетающиеся гильзы.
Глава 4.
Глава 4. Мишень
Сообщение пришло ночью.
Лаконичное. Как всегда.
Цель: Майя Грозова.
Позывной: «Гроза».
Место: стрелковое училище.
Срок: 72 часа.
Оплата: двойная ставка.
Игорь перечитал несколько раз.
Сначала подумал, что это ошибка. Шутка. Система дала сбой. Кто-то играет с ним.
Проверил архив заказов, каналы, кошельки. Всё совпадало. Досье — настоящее.
Фотография прикреплена: она — в форме инструктора. Взгляд холодный. Тот самый, который он помнил.
Он откинулся в кресле.
В груди раздался глухой удар.
— Гроза…
Слово эхом разнеслось по комнате.
Он повторил вслух: «Майя Грозова».
Имя резануло сильнее любой пули.
Он знал правила. Наёмник не спрашивает «почему». Есть цель — есть выстрел.
Но этот заказ ломал все правила.
Отказаться невозможно. Даркнет не прощает осечек.
Не выполнишь — станешь целью сам.
Принять? Навести прицел на неё?..
В глазах всплыло прошлое: тот вечер у калитки.
Её спокойное: «Удачи тебе, Гром».
Его собственное: «И тебе, Гроза».
Слова, которыми они закрыли дверь в юность.
Он зажёг сигарету.
Руки дрожали.
Внутренний голос шептал:
«Это просто работа. Она — цель. Ты должен».
Другой бился в груди:
«Это она. Ты не сможешь».
Игорь впервые за все годы почувствовал, что баланс рушится.
Не выстрел. Не расчёт.
Это было сердце.
И оно билось слишком громко.
Тишина комнаты, дым сигареты, холод под пальцами.
Каждое воспоминание — острое. Каждое движение — как шаг к краю.
Глава 5.
Глава 5. «На мушке»
Два дня он тенью ходил за ней.
Сначала — училище.
Майя приходила рано, ещё до рассвета. В столовой брала крепкий чёрный кофе без сахара и яблоко. Сидела у окна, листала папки с отчётами, делала пометки мелким аккуратным почерком.
Потом — занятия. Она была строга, почти сурова: резкие команды, холодный взгляд. Но стоило курсанту растеряться или опустить плечи, и её голос менялся. Не становился мягким — нет, но появлялась твёрдая поддержка, та, что держит на ногах, когда сам уже готов упасть.
После строя она задерживалась на стрельбище одна. Ставила мишень, делала несколько выстрелов. Чётко, методично. В эти минуты она выглядела не инструктором, а человеком, разговаривающим с самим собой через оружие.
Игорь видел, как после каждого попадания она чуть прикрывала глаза, будто слушала отголоски прошлого.
Вечером она шла пешком домой.
Небольшая квартира в спальном районе. Третий этаж, окна выходят во двор. Там старые качели и сиреневая аллея.
Её быт был прост: скинуть туфли у двери, завязать волосы в узел, налить себе чаю. Иногда она ставила на плиту кастрюлю с макаронами или жарила яичницу. Иногда садилась с книгой прямо на подоконник.
Телевизор у неё почти не работал — он пылился в углу. Зато на полке стояла стопка книг о психологии, пара журналов о стрелковом оружии и старый фотоальбом.
Он видел, как она однажды раскрыла его и долго смотрела на какой-то снимок. Сидела, не двигаясь, а потом резко захлопнула и убрала наверх.