Всего лишь!
—Приятно познакомиться, я Герман, а это моя Федя, — приобнимает меня.
—Рада знакомству, — Наталья без скромности протягивает Герману руку. Нет, не для рукопожатия, а конкретно для поцелуя.
Она двигается четко и говорит медленно, будто каждое ее действие проходит внутреннюю проверку.
Тёмные волосы собраны в низкий строгий пучок — ни одного выбившегося локона. Платье тоже чёрное, ассиметричное. Игривые серьги с кристаллами подчеркивают длинную шею, на которую нанизана очень умная голова.
—Привет! — бесцеремонно пожимаю ее руку вместо Геры, на что получаю брезгливый взгляд, будто она обнаружила ползущего по себе слизня.
—Удивительно, мне не говорили, что у Вас есть невеста.
—Да мы сами были не в курсе, — Оскар улыбается уголком губ.
—Счастье любит тишину, — пожимает плечами Герман. —Я как Федю увидел, так сразу пропал.
—Что ж, тогда присаживайтесь сюда, тут уже свободно, — отец указывает на два места, и мы садимся у стены, как раз напротив Натуси.
Скатерть уставлена красивейшей посудой с замысловатыми закусками и дорогим вином. Семья и глубокоуважаемые Парфёновы тоже располагаются за столом, окружая нас неподдельным интересом.
—А расскажите, откуда у Вас такое интересное прозвище? — с невинным видом спрашивает Наташа, которая рассчитывает на моего парня. —Федя…
—Меня зовут Феодосия, — поддерживаю легенду.
—А почему Федя, например, а не Дося? — она задумчиво крутит в пальцах ножку бокала. —Могу я называть Вас Дося?
—Тогда и я буду называть Вас — Ша, — отвечаю так же невинно.
—Что еще за Ша?
—Ну, если для Вас Феодосия — это Дося, то Наташа для меня — это Ша.
Младшие братья Германа хихикают, поддерживая мою зловредную шутку, а она набирает воздуха, чтобы ответить, но ее опережают.
—А можно узнать, как вы познакомились? Так внезапно… — комментирует мама Натальи, которой был обещан зять.
—Ну, эээ, в общем, Федя пришла ко мне на бизнес-тренинг… — начинает Герман.
Да уж, издеваться над людьми он точно не умеет. Больно щипаю его за бедро, чтобы замолчал.
—Ой, ладно, Пупсик, мы же договаривались быть честными с твоей семьей, давай расскажем правду о нашем знакомстве.
—Я заинтригован, — выжидающе смотрит Оскар.
—Мы познакомились в стриптиз-клубе, да, милый? — широко улыбаюсь.
Мама роняет вилку, Оскар с женой скидывают брови, а Герман нервно кашляет в кулак, а затем уверенно кивает:
—Так и было.
—Но вы не переживайте, я не танцую. Я там уборщицей работаю, пол мою после вечеринок.
—Каждую копеечку бережет, — Герман чмокает меня в макушку, гася подпирающий смех.
—Герман! Стрип-клуб! — осуждающе произносит мама, боясь разочаровать Парфёновых.
—Он там курсы вёл, мотивационные! — поднимаю палец вверх. —Наши девчонки потом как поверили в себя, как уволились! Теперь правда без работы сидят, но тренинг был классный.
Воцаряется тишина. Кажется, витающее в воздухе слово «позор» можно потрогать.
—А я всегда говорю, что вера в себя важна! — Натуся решает подать голос. —Вот я, например, никогда бы не поверила, что смогу написать труд по Кандинскому, но смогла, ведь. Кстати, Герман, мне сказали, Вы тоже увлекаетесь его творчеством, — улыбается она. —Его картины…
—Холодец! — подскакиваю я, перебивая. —Я сейчас!
Бегу за сумкой и возвращаюсь:
—Вот, — ставлю на стол стеклянный контейнер с плотной крышкой, открываю ее и по гостиной разносится характерный смачный аромат. —Сама готовила! Нужно есть, пока не растаял окончательно. Любимый, ты будешь ложечку?
При виде плавающих в скользкой жиже куриных лапок у Германа в глазах появляется нескрываемый ужас.
—Я, наверное, потом… — хочет отмазаться.
Эээ, нет, Герман! Играй до конца!
—Да не стесняйся, Пупсик! Дома за обе щеки уплетает и добавки просит. Давай, ам! — набираю ему полную ложку дрожащей субстанции и подношу к его рту.
«Я убью тебя, Федечка!» — одними губами проговаривает он и послушно открывает рот.
Вы когда-нибудь видели проклинающий взгляд? Именно так смотрит на меня женишок, когда вынужденно проглатывает холодец.
Ха-ха, красавчик, а ты думал, я одна отдуваться буду?
Вечер только начинается, я только разогрелась!
7. Герман
—Я отлучусь на секунду, — киваю вежливо, стараясь не выплюнуть Федино творение назад. —Водички попью…
Малиновая зараза дарит мне самую обворожительную улыбку, как бы намекая, что на меня у нее тоже зуб.
Что ж, имеет право. В конце концов, это я принудил ее приехать сюда путем хищения личных вещей в приступе азарта.
—Герочка, солнышко, — по цоканью каблуков по направлению к кухне понимаю, что мама догоняет меня, —объясни-ка мне, что здесь происходит?