Сердечко совершает кульбит, а руки сами перемещаются на спину Германа, притягивая к себе. Он неторопливо исследует мой язык, который с радостью отвечает на неторопливые ласки, принимая его вкусные феромоны.
Целует он деликатно, но ощутимо, утверждая свой контроль. Задыхаюсь от нахлынувших ощущений. Умелый поцелуй, легкая щетина, тот самый парфюм Том Форд.
В чувства нас приводит звук приближающегося снегохода с орущей пацанвой.
Герман неохотно отрывается, с чувственной поволокой заглядывая в мои глаза. Красивый.
Он поднимается на ноги и легко выдергивает меня из сугроба. К моменту, когда его братья достигают нас, мы уже прилежно восседаем на железном коне.
—Че, так не терпелось, что до дома не доехали? — типа подкалывает Оскар, чем заставляет меня краснеть в цвет своих волос.
—Уже выезжаем, — стандартно вежливо отвечает Герман и заводит махину.
Закрадываются подозрения, что между братьями существует некая конкуренция, создаваемая Оскаром и игнорируемая Германом.
Иначе чем объяснить, что после каждой шутливой фразы старшего остается осадочек?
Уж очень он напоминает моего сводного брата, который никогда не упускает возможность задеть меня, оставшись белым и пушистым в присутствии родителей.
Благо, мне удалось сбежать подальше из той золотой клетки.
—Мне кажется, Лика беременна, — перекрикиваю мотор, когда мы с Герой отрываемся от ребят.
—С чего вдруг? — он даже притормаживает.
—С того, что взрослые люди занимаются сексом, Бусинка! — цокаю.
—С чего вдруг ты так решила, глупышка? — уточняет.
—Ну, она не поехала с нами кататься, беременным нельзя трястись. У нее в гардеробе одни широкие свитера. Да и Оскар вчера клал руку ей не на талию, а как бы больше на живот…
—А ты наблюдательная, — говорит он удивленно. —Но это могут быть просто совпадения. Оскар бы мне рассказал.
—Наверное, они собираются объявить об этом, вчера было неуместно. Вангую, что новость ждет нас сегодня!
Нас.
Говорю и прикусываю язык. Никаких нас нет.
Есть только призрачная договоренность и шалящие молодые гормоны. Это я о поцелуе.
Меня взяли напрокат, прямым текстом назвав неподходящей кандидатурой.
А я не ношу розовых очков. Чехол для телефона и волосы — да, а вот очки давно разбились. Сами знаете, в какую сторону…
—Если нам сегодня объявят о беременности, то я уверую в твои паранормальные способности и даже в астрологию, — серьезно говорит он, когда мы возвращаемся домой.
Видимо, всю поездку анализировал мои слова. Робот же.
Герман загоняет наш транспорт в гараж на просушку, а я наблюдаю за его уверенными движениями, и ловлю ощущение… спокойствия и безопасности.
Потому что он никогда не суетится, не болтает лишнего, держится собранно и прекрасно владеет своим телом.
От последней мысли внизу живота тяжелеет. Закусываю губу, все еще ощущая на себе его вкус.
Он оборачивается и ловит мой диковатый взгляд. Его глаза тоже вспыхивают.
—Федь, насчет поцелуя, — он подходит ко мне и аккуратно берет мои руки в свои.
Почему-то этот жест кажется мне каким-то утешительным. Мол, извини, вышло случайно…
Дальнейшие слова Германа перебивает чайка, истошно верещащая в моем внутреннем кармане.
—Тебе звонят, — он поджимает губы, так и не договорив. Да я и сама все поняла.
—Это мама, я отвечу, — вытаскиваю телефон, извиняясь, и шагаю прочь.
Может, она и правда переживает.
—Алло…
—Ну наконец-то, ты жива вообще?
—Привет, мам, — выделяю приветствие, —жива, просто не слышала телефон.
—Ты его сроду не слышишь, опять с собаками своими возилась?
—Ага, — даже врать не приходится, я утром была с собаками своей «свекрови».
—Ясно, я звоню напомнить, что у Вадика завтра сольный номер в филармонии.
Точно.
Гребанный Вадик и его филармония.
Вадик — тот самый сводный брат, за чьего отца маме посчастливилось выйти, когда мне было четырнадцать.
Посчастливилось, потому что Алексей богат, хорош собой, а еще любит брать на себя ответственность. К сожалению, даже за тех, кому это не нужно.
У него только один минус — его сын от первого брака. Гребанный мажор, папина гордость, который в подростковом возрасте вытрепал мне все нервы своими издевательствами.
Ой, как Вадику не нравилось, что в придачу к мачехе им достался лишний рот, и, что хуже — конкурентка за отцовское внимание.
А мне оно было не нужно!
Новый «папа» заставлял меня общаться с «правильными» друзьями, поступить на ненавистную специальность (ну какой из меня юрист?), контролировал, на что я трачу свое свободное время и карманные деньги.