Ими меня, кстати, не баловали. Безлимит и бренды были только у Вадика.
Мама во всем и всегда была на стороне своего нового мужа, и я могу ее понять. С папой они развелись рано, он почти сразу уехал работать на север, где и остался навсегда.
Пусть он платил алименты и поддерживал финансово, но на воспитание ребенка уходила ЕЕ жизнь и ЕЕ молодость.
Я даже радовалась, когда она сияющая возвращалась с охапками цветов с настоящих свиданий с состоятельным ухажером.
Только тогда я не догадывалась, что ценой их союзу будет отсутствие маминого мнения и моя свобода.
Есть вилкой и ножом, не закидывать ноги на диван, правильно одеваться, выходить в свет, любить брата — со скрежетом зубов мне приходилось строить из себя то, чем я не являлась внутри.
Но самым большим «сюрпризом» после их росписи для меня стало то, что ребенком номер один мама выбрала Вадика. Ее стали интересовать только его успехи, его учеба, его концерты, его прихоти.
Когда я в слезах прибегала к маме жаловаться, что Вадик обзывает меня приживалой, она говорила, что мне стоит вести себя более мудро и радоваться, что мы теперь принадлежим к их семье.
Он мальчик, бывает! — отмахивалась она.
А Вадюша взрослел и наглел, позволяя себе то и дело отпускать пошлые комментарии, мол, мое образование нужно «отрабатывать», и он готов заняться этим вопросом. А мама говорила, чтобы я не сочиняла, что такого быть не может.
Тогда я окончательно возненавидела заскоки богачей и раболепство перед ними.
Как только я нашла более-менее денежную работу, то сразу же бросила ВУЗ, сняла комнату в общежитии и съехала одним днем, из-за чего мы в труху разругались с мамой и ее Лёшей.
Безнадежная неблагодарная тварь. Вот, кто я в их глазах.
А в своих — я теперь обычная счастливая девочка.
В яркой одежде, которая прежде была неуместна, с хобби, которые считались неподходящими, с волонтерством в приюте для собак и с работой не по специальности.
Мои малиновые волосы — это манифест свободы.
Возможно, я согласилась помочь Герману еще и поэтому… мне знакомо не закрытое подростковое желание преподать близким урок.
Помириться со своей родительницей мне удалось лишь спустя полгода, все-таки это моя мама…
Сначала она встречалась со мной тайком от мужа, затем он прознал, и благородно позволил нам видеться.
—Мам, я тебе уже говорила насчет Вадима, —реагирую резче, чем хотела. —Ходить на его концерты я не планирую.
—Оля! Нельзя быть такой злопамятной. Кто старое помянет, тому глаз вон. Завтра все будут семьями, Алексей просит, чтобы ты тоже явилась, раз мы общаемся.
Алексею лишь бы покомандовать.
—К чему этот цирк? Я никогда не была частью вашей семьи. Да и нам уже по двадцать три, какие из нас дети?
—Опять начинается, — выдыхает она куда-то в пустоту.
—И потом, я застряла за городом, трассы замело, ни одна машина не проедет сюда завтра.
—Так бы сразу и сказала, что не можешь. Скажу Лёше, что ты за городом. Зачем было ехать, если ты знала, что концерт будет... Хотя бы позвони поздравь Вадика.
О, я его бы этого флейтиста так поздравила! Засунула бы ему ксилофон в одно место по самые литавры.
—Ага, — устало отвечаю я, не желая спорить.
Мы перекидываемся еще парой фраз ни о чем, и ей даже в голову не приходит поинтересоваться, где я застряла, не нужна ли мне помощь.
Подбородок непроизвольно дрожит, сдерживая разочарованные слезы. Давно пора привыкнуть к ее безразличию, но каждый раз больно, как в первый раз.
Опускаю руку с телефоном и пялюсь на разлапистую голубую ель передо мной.
—Федь, — окликает меня Герман, и я слышу хруст снега за спиной. —Все в порядке?
—Да, — надеваю улыбку. —В этих ваших хоромах сегодня будут кормить? Я бы мамонта съела!
—Все будет, Кролик. Не забудь о нашем плане, родители уже дома. Чуди по полной! — приобнимает меня и ведет ко входу.
Да, Герман, план… Я помню, зачем я здесь.
Скоро нас вызволят, грейдеры расчистят дорогу, и это маленькое приключение закончится.
Я вернусь в свои будни, а знаменитый товарищ Смирнов и не вспомнит про писающую из окна девушку.
10. Герман
Придурок. Просто форменный идиот.
Набросился со своими лобзаниями на девушку. Что теперь творится в голове у несчастного Кролика?
По ее перепуганному взгляду все было ясно: чужой мужик украл ее с улицы, заставил развлекать свою семью, приставать начал. Корю себя за это до самого вечера.
Хотел сказать ей, что это был искренний порыв и увидеть реакцию, но после телефонного разговора заноза поникла.