Волосы у меня очень длинные. И очень яркие. Моя гордость.
—О, просто восхитительно! — Герман издевательски комментирует увиденное. —Идеальная марганцовка.
—На себя посмотри, зализанный! — бурчу в ответ.
Я обожаю свой цвет!
—Мне кажется, у нас с тобой хроническое недопонимание. Не стоит так реагировать, я не грублю тебе.
—Если упаковать какашку в фантик — конфетой она от этого не станет. Если ты вежливо улыбаешься, произнося гадости — это все еще гадости.
—Твоя речь, Федя, это же кошмар…— он проводит рукой по лицу. —Хотя… продолжай ёрничать! Так даже лучше.
—Ты своей семье нос утереть хочешь, да? Типа не подходящую пассию привести, чтобы они все в осадок выпали?
Он поджимает губы и сдержанно кивает.
Что ж… Мне не привыкать считаться чучелом, посмешищем, аутсайдером. Люди не любят тех, кто выделяется, пытаясь высмеять.
Я не всегда вписываюсь поведением в общество. Что ж, по разным причинам — это мой сияющий бронекостюм.
Зато для меня все они — роботы, зажатые в рамках. Серые. Одинаковые. Скучные.
Вот и Герман такой же. Оторванный от человеческой реальности и вышколенный до безобразия, наверное, при слове "жопа" в обморок падает.
Ладно, устрою ему сегодня хорошую взбучку, чтобы совсем со скуки не помер.
Но устрою, если мы, конечно, доедем.
Вьюга превратилась в настоящую снежную бурю, дворники работают на полную мощность, и даже дальний свет не спасает — впереди лишь живая белая стена колючих снежинок.
—Нам далеко еще? — начинаю переживать, потому что машину периодически ведет в сторону.
—Минут двадцать, дом родителей за городом. Страшно?
—Конечно!
—Не переживай, здесь полный привод. Да и водитель я опытный.
—Ты меня чуть не сбил на на улице!
—Переходить дорогу нужно в положенном месте, разве в среднеобразовательной школе этому не учили?
Среднеобразовательной... Сам, поди, в гимназию ходил.
—Не похож ты на хорошего водителя! Ты похож на того, кого возят на заднем сидении, чтобы Ваше Снобское Величество могло работать даже в дороге.
Он поворачивается ко мне и улыбается одним уголком рта, что в его случае — полноценный смех.
А затем происходит то, что я предвидела… машину заносит.
—На дорогу смотри! — воплю, вжимаясь в кресло.
Робот Герман пытается выровнять ход, но нас беспощадно ведет по мокрой наледи.
Зажмуриваю глаза, ощущая, как нас развернуло на месте, и открываю только когда задница Порша неминуемо съезжает с трассы прямо в сугроб.
К счастью, столкновение с мокрым снегом получается очень мягким, но тачка вязнет наполовину.
—Ёбтвою мать! Это пиз…
—Речь, Федечка, речь, — спокойно произносит Герман.
—Мы чуть не умерли! Из-за тебя! А если бы навстречу ехала фура?
—Не ехала же. Не паникуй, сейчас вызовем эвакуатор. Ты сама в порядке?
—Нет, я не в порядке! — пытаюсь унять дрожь в руках. —Теперь мы застряли в какой-то глуши, и замерзнем насмерть…
Паника подкрадывается. Меня трясет, а перед глазами проносится вся моя двадцатитрехлетняя жизнь.
—Спокойно! Дыши! Вдох и медленный выдох! Давай! Так ты активируешь парасимпатическую нервную систему, которая отвечает…
—Слушай, а ты всегда такой робот-сухарь?
Какая еще система, блин! Нас по трассе вело похлеще, чем запущенную клюшкой шайбу.
—Я просто взрослый. Сейчас позвоню, не переживай слишком, а то все силы растратишь. Все будет хорошо, ладно?
Сначала он набирает брату, сообщая, что он задерживается, а затем спасательной службе.
Нас предупреждают, что придется подождать, так как слишком много заносов и мелких аварий, но уверяют, что спасут.
Ну, или Герман мне врет.
—И что нам теперь делать? Мы задубеем тут раньше, чем они до нас доберутся.
Выхлопная труба в снегу, заводиться опасно.
—Будем греться. Отстегивайся, переберемся на заднее сиденье. Обнявшись и укрывшись мы явно протянем дольше. Вперед.
Вот елки, все-таки извращенец! Затащил меня сюда, как в клетку, из которой не сбежать.
—Обниматься с тобой? Да ни за что! И учти, я владею каратэ! И тайским боксом! — на всякий случай опускаю руку в мою безразмерную сумку в поисках хоть какого-то защитного оружия.
Жаль, что из острого у меня с собой только язык.
—Как хочешь, тогда замерзай, — он отстегивает ремень и спускается на заднее сиденье, которое из-за наклона машины теперь находится ниже.
Герман спокойно располагается, укрывается своим кофейным пальто и утыкается в телефон. Я же демонстративно остаюсь на месте.