А мне даже оборачиваться не нужно, чтобы понять, что Федя не рассчитала наклон машины и вывалилась филейной частью в подпирающий нас сугроб.
Спешу на помощь непутевой, с каждой секундой убеждаясь, что при знакомстве с родителями она произведет фурор.
Я умею находить таланты, а тут чистейший алмаз!
Медленно оборачиваюсь.
В салоне торчат только ноги со спущенными джинсами и нет… не кружевными стрингами, а с пушистыми, блин, труселями с кроличьим хвостиком.
Сама Федя увязла в снегу и тянет ко мне свободную руку, другой же прикрывает причинное место.
Изнутри поднимается неконтролируемый смешок.
—Не смотри! — гневается длинноволосая. —И не ржи!
—Не смотрю, Кролик… Держу тебя.
Затягиваю неожиданно легкую Федю в салон и давлю смех.
—Давай подержу тебя для равновесия, делай свои делишки, пока не отморозилась.
—Ты сам часто сикаешь с другим человеком за руку, а? Я не смогу расслабиться!
—Что ж так сложно-то… — тру переносицу.
Придется включать другой тон:
—Или ты сейчас сделаешь это, или я точно выкину тебя в окно, Федя! Закрою его, и ты останешься замерзать в лесопосадках, и тебя покажут во всех новостях, — смотрю в несчастные глаза Кролика и говорю предельно серьезно. —А мне ничего не будет, я откуплюсь.
—Теперь я понимаю, почему у тебя нет девушки. Ты арбузер! — огрызается. —Давай руку свою и не смотри!
Держась за меня, Федя балансирует и высовывает свою пятую точку в окно.
—Включи музыку! Иначе будет слишком шумно…
—О май гад… Сейчас! — тянусь к панели и врубаю погромче.
Из динамиков льется плавная мелодия.
—Классика? Даже не сомневалась…
—Это ноктюрн Шопена 9-2. Очень расслабляет после трудового дня. Прислушайся и сконцентрируйся уже!
Пару секунд дамочка сонастраивается с мелодией и наконец справляется поставленной задачей.
—О да, блаженство-о-о! Но мне никогда не отмыться от этого позора, — она забирается в машину и натягивает одежду. —Расскажешь кому-нибудь — убью.
—Я оставлю эту историю для себя.
Мой телефон звонит, диспетчер уточняет наше положение, обещая, что машина уже выехала.
Скидываю ей точную геолокацию, а сам наблюдаю за трясущимся Кроликом.
—Идем греться?
—Вот еще… — хмыкает синегубая гордячка, уже совсем одубела.
—На заднее сиденье, быстро, я сказал!
Молча повинуется, стуча зубами друг о друга. Сначала она скидывает вниз свою гигантскую сумку, а потом перебирается сама сама.
—Расстегни куртку, ею лучше укрыться.
Укладываюсь, принимая ее в объятия, а затем накрываю нас верхней одеждой.
Она ерзает, пытаясь занять удобное положение и при этом сохранить нужную дистанцию.
—Не дергайся. Сейчас согреешься.
Растираю ее спину и руки быстрыми движениями и чувствую, как между нами постепенно разливается тепло.
Поражаюсь, какая она маленькая под одеждой. Дутый пуховик и вязаные вещи накидывали ей пять размеров, но сейчас в моих руках совсем тоненькая девушка.
Она и ее бесконечные волосы. Аккуратно собираю их и тоже затягиваю под наши импровизированные покрывала.
Федя замирает и практически не дышит, уткнувшись мне в плечо.
Постепенно ее перестает трясти, и наши дыхания синхронизируются. Моя грудная клетка вздымается, слегка приподнимая лежащую на ней девушку.
Мечтаю, чтобы моя попутчица расслабилась и нормально задремала, избавив меня от дальнейшей необходимости нянчится, а там и служба прибудет.
Но Федя ведь не нормальная. Поэтому она снова начинает крутиться.
—У тебя парфюм слишком химозный, дышать невозможно, — отворачивается от меня, подставив под нос свою яркую макушку.
Против воли втягиваю аромат ее волос, который отчетливо отдает малиной. Сахарной, как в детских карамельках.
—Никто не жаловался еще, это Том Форд, он стоит…
—Миллиард денег. Я уже поняла твою систему ценностей.
—Она самая простая и понятная, —пожимаю плечами.
—О да, главный критерий в жизни, чтобы на ценнике было пара лишних нулей.
Язвит, и незаметно для самой себя трется прохладной задницей о мою промежность. Хорошо, что у меня железный самоконтроль, да и она не в моем вкусе.
—Мне кажется, или ты постоянно упрекаешь меня в моих заработках?
—Я упрекаю тебя в том, что бабло у тебя за каждым словом. Будто в твоей жизни больше ничего стоящего нет. Мы знакомы всего пару часов, а я уже поняла, что ты раб капитализма.
—Раб капитализма, — усмехаюсь формулировке. —У меня шесть направлений бизнеса, скорее, я его повелитель.