Молоденькие девушки меня совсем не вдохновляют. Даже взрослая девушка, имеющая уже все, что полагается, в тех местах, где необходимо, для меня не женщина. Она станет однажды таковой, хочу в это верить, но до той поры я избегаю задерживать на ней взгляд и смотрю на нее только мельком, я не приглашаю ее в свои грезы. А потом, они пугают меня. Я их плохо знаю. Они такие развязные, настолько свободно ведут себя… Этот мир принадлежит им. Мир молодых. Мне только тридцать пять, а я чувствую себя в нем лишним. Выброшенным. Все идет слишком быстро. Их самих выбросят через десять лет, но пока они в своей стихии самым естественным и вызывающим образом, в мире, так сказать, выделенном из их желез внутренней секреции… Я предпочитаю их мамочек, их нежных мамочек, смягченных жизнью. Их мамочек, которые становятся моими, когда я ими обладаю. Девчонка же не может быть моей мамочкой.
Я твердо встречаю двойной зеленый луч:
— Вы хотите со мной поговорить? Хорошо, говорите.
Она краснеет. На зарумянившуюся кожу рыженькой девицы стоит посмотреть. Созвездие веснушек танцует на молочно-клубничном фоне. Прелестно. Хорошо знакомое волнение просыпается в глубинах моего существа. О-ля-ля, Эмманюэль, успокойся! Изумрудные глаза даже не моргнули. Она говорит:
— Один на один. И не здесь.
— Не здесь? Но здесь же так спокойно.
— Не здесь.
— Где же тогда?
— У вас.
Я подпрыгиваю:
— Об этом не может быть и речи!
— Вы ведете меня к себе, или я вам ничего не скажу.
— Но, малыш, — когда вы начинаете называть молодую девушку "малышом" — это верный признак того, что ваше отношение полностью изменилось, — если не ошибаюсь, это вам надо мне что-то сказать. Я же ни о чем вас не прошу. Если не хотите говорить, тем хуже для вас и тем меньше будет у меня огорчений, я это чувствую.
— Если вы не захотите меня выслушать, могут произойти неприятные вещи.
— Простите?
— Неприятные вещи для Крысельды.
— Так… Вы не робкого десятка.
— Так оно и есть.
Вмешивается брюнетка:
— Мы знаем, где вы обитаете. Дом, этаж, дверь, все.
— Вот это да! Вы, похоже, дочки сыщиков?
— В сыщиках нет надобности. Вас нетрудно выследить.
Я все понял, и я говорю, что думаю:
— Вы две маленькие мерзавки!
— А это, старичок, не открытие. Не расстраивайтесь, мы прекрасно договоримся. Послушайте, вот план. Вы возвращаетесь домой, как всегда. Мы приходим к вам через полчаса. Лизон скажет вам то, что ей надо, а я буду смотреть передачу "Цифры и буквы" в соседней комнате с бутылочкой кока-колы. У вас, конечно, есть телик и холодильник с кокой внутри?
— Зачемприходить вдвоем?
— Потому что, если молодая девушка в одиночку посещает одинокого мужчину, это может разрушить обе репутации. В данном случае не без оснований, старый сатир! Посмейте только не согласиться.
— Ну, это неопасно! Незрелые плоды для меня…
— Все, точка, сделаем именно так. Вперед!
Я смотрю в зеленые глаза. Зеленые глаза говорят: "Вперед!"
— Я слушаю вас, гм… Лизон. Так ведь?
— Да.
— В чем же дело?
Мы присели на диван, на самый краешек. Стефани — брюнетка — на кухне, за неимением телевизора, намазывает себе тартинки паштетом и, за неимением коки, наливает красного столового вина в пивную кружку. Лизон опускает свой красивый носик. Без своей подружки она кажется значительно менее самоуверенной. Я повторяю:
— В чем же дело? Я вас слушаю.
На ней не вездесущие джинсы, а облегающее платьице, которое не совсем мини, но все же в достаточной степени обнажает ее хорошенькие круглые коленки и открывает взгляду начало белых ослепительных ляжек. Ну вот и попробуй думать о чем-нибудь другом! О чем-нибудь другом, кроме красного руна, пламенеющего руна в конце туннеля, о густой эссенции сока златовласки, томящегося в глубине глубин, откуда до моих испуганных ноздрей доходят легкие, но ужасно знакомые запахи… Ладно, успокойся, Эмманюэль, послушай лучше, что это дитя должно тебе доверить. Она как раз собралась с духом и выпаливает, не отрывая глаз от пола:
— Я хочу заняться любовью с вами.
Я ошеломлен, и очень сильно. Хотя… Мне ведь сразу показалось, что эта история пахнет постелью. Но осторожно, поберегись, приятель! Я никогда не считал себя донжуаном. Я соблазняемый, а не соблазнитель. Я знаю свои возможности. Что это за жареная перепелочка, готовая сама упасть мне прямо в рот? А вторая дурочка, там, в кухне? Да уж, забавная проделка! Пока я перевариваю новость, она уточняет: