Она вновь овладела собой. Несколько секунд проходит в молчании.
Потом, так как все же надо, чтобы кто-нибудь из нас на это решился, я спрашиваю:
— А теперь не скажете ли, о чем вы пришли поговорить?
Она поворачивается ко мне. Подозревает ли она о том действии, которое производят на меня ее глаза, погруженные в мои?
— Эмманюэль, любите ли вы Лизон? Очень ли вы ее любите?
Вопросы, на которые ни один мужчина не сможет ответить прямо.
Поэтому я отвечаю уклончиво:
— Разумеется.
— Нет! Не "разумеется"! Любите ли вы ее всей душой? Любите ли вы ее так, как она вас любит? И знаете ли вы, до какой степени она вас любит?
Она сжимает мне предплечье. Ее пальцы причиняют боль.
— В Лизон — вся моя жизнь. Это чудесный подарок судьбы. Мать, которая говорит, что любит своего ребенка, — персонаж мелодрамы в духе мыльной оперы. Но я говорю это. Я люблю Лизон больше жизни, любовью гораздо большей, чем просто материнская любовь. Лизон — это свет. Лизон — сама чистота. Невинная, как котенок, прямая, как луч солнца. Она не должна страдать. У нее нет защиты от страданий. Она настолько же хрупка, насколько доверчива. Предательство, даже подозрение в предательстве было бы для нее роковым. Она может умереть.
Я молча слушаю. Я знаю это.
— Она решила, что вы Избранник. Способны ли вы выдержать такую любовь?
— Разве у меня есть выбор?
— Нет. Вы оказались на ее пути. Она могла бы не встретить вас, не встретить своего Избранника. Но случилось то, что случилось. Тут ничего не поделаешь.
— Судьба! Вот мы и очутились в романе с продолжением.
— Не смейтесь. Есть люди, которых сам их темперамент обрекает на роман с продолжением.
— Меня не нужно уговаривать любить Лизон. Я люблю ее безумно, безоглядно. Одна лишь мысль, что я могу ее потерять, внушает мне панический страх. Впрочем, я поначалу решил было, что вы пришли именно за тем, чтобы просить меня отказаться от нее.
— Это было бы абсурдно. Вы делаете мою дочь счастливой, более чем счастливой. С какой стати мне понадобилось бы разрушать ее счастье?
— Ну, ее возраст… Мой возраст… И потом, вы могли бы узнать обо мне, ну… Всякое.
— Я знаю все о вас. Вы слышите? Все. К тому же из источника, мало расположенного к снисходительности.
— Мне кажется, я догадываюсь, что это за источник…
— Не имеет значения. Вас не пощадили. Но есть одна вещь, которую забыли мне сообщить, очень важная вещь, которую я узнала от самой Лизон: вы ей не солгали. Она все знала, когда вас выбрала, пришла к вам, осталась с вами, доверила вам свою жизнь. Именно она приняла решение, она вас добилась. А когда Лизон принимает решение…
— Вы спросили меня в самом начале разговора, рассчитываю ли я жениться на Лизон.
— Верно. И что? Каков ответ?
— Видите ли…Брак не входит в мои планы.
— Счастлива слышать это.
— Простите?
— Если бы вы ответили мне "да", во-первых, я знала бы, что вы солгали: увас есть законная жена, с которой вы расстались, но не развелись. Затем, даже если вы были бы… свободны, я отговорила бы вас. Лизон просила вас об этом?
— Нет.
На самом деле, сцена, что мы сейчас разыгрываем, вовсе не обратная версия "Дамы с камелиями". Диалог принимает все более удивительное направление. Очень спокойно она говорит:
— Пусть все останется как есть. Не меняйте своего решения. Не женитесь на Лизон. Не делайте ей ребенка. Ничего непоправимого. Любите друг друга, дайте друг другу все возможное счастье, но будьте свободными один от другого. Не живите вместе: очень быстро это превращается в ярмо, в привычку, в пресыщение, в медленное соскальзывание к обыденности.
Должно быть, она увидела в моем взгляде что-то, чего я вовсе не хотел показать, что мелькнуло в нем помимо моей воли, так как она нашла нужным оправдаться:
— Не посчитайте меня слишком поспешно эгоисткой и ревнивой матерью или расчетливой особой, жертвующей второстепенным ради главного и ожидающей, что после окончания приключения блудное дитя бросится в ее объятия и они смешают сладкие слезы встречи. Прошу вас, поверьте в мою искренность, поверьте, что я не спятила и не ищу выгоды и что я от всей души хочу, чтобы Лизон была счастлива, чтобы она не повторила моей плачевной судьбы. Оставьте мне Лизон, да, я говорю вам это без зазрения совести, я не стану давить на нее, как не делала этого и раньше. Ее прибежище будет у меня, вот и все. Мы будем говорить о вас.